Любовь-морковь и третий лишний

«Меньше детей будет – только лучше», что Пылкина хотела этим сказать? Впрочем, лучше сейчас не зацикливаться на мыслях Анны Марковны.

Я вышла во двор и позвонила домой.

– Да, – прочирикала Лизавета, – кто там? Чего молчишь? Антон, ты? Хи-хи! Отвечай!

– Это Лампа. Скажи, ты помирилась с Кирюшкой?

– Нет, и не собираюсь.

– Иди немедленно поцелуй его, а еще лучше купи ему подарок.

– Вот еще, – возмутилась Лиза, – за какие заслуги?

– Нина Константиновна впала в панику, от страха перепутала все на свете и сообщила в санэпидемстанцию, что школа подверглась нападению тифозных вшей.

Из трубки сначала не донеслось ни звука, я уже решила, что Лизавета от счастья лишилась дара речи, но тут вдруг раздался вопль:

– Вау-у-у! Кирик! Мой миленький, любименький! А-а-а!

В мобильном что-то хрюкнуло, и дисплей погас, децибелы, выданные Лизаветой, оказались слишком сильны для крошечного аппарата, и, чтобы сохранить свою жизнь, он самостоятельно отключился от сети.

В коттеджный поселок я прибыла за пять минут до оговоренного часа. Из будки около шлагбаума вышел охранник и вполне мирно спросил:

– К кому направляетесь?

– На поминки к Бурской, – ответила я.

Очевидно, парню было ведено пропускать всех, кто произносит эту фразу, потому что он кивнул, открыл въезд и услужливо подсказал:

– По левой аллее до конца, дом номер двадцать, желтое здание с белыми колоннами.

Я доехала до особняка и вошла в незапертую дверь.

На всякий случай, если кто-то станет интересоваться, почему я заявилась без приглашения, у меня была заготовлена фраза: «Меня ждет Эвелина Бурская, я должна отвезти ее в город».

Я вошла в прихожую, потом в коридор, а из него в холл. Там неожиданно мне встретилась вахтерша баба Лена с бокалом коньяка в руке.

Меня удивил напиток, старухи обычно предпочитают сладкое вино, ликер или портвейн.

– Здравствуйте, – вежливо сказала я.

Баба Лена не ответила, покачиваясь, она прошла мимо, очевидно, сильно выпила, для некоторых граждан поминки – это повод вкусно поесть и хорошо поддать.

Никому не было дела до новой гостьи, по необъятному первому этажу особняка шаталось несколько мужчин в разной степени подпитости, поминки достигли той стадии, когда присутствующие начисто забыли повод, по которому здесь собрались.

Стол был накрыт в каминном зале, я вошла туда в тот момент, когда какая-то дама в черном бархатном платье говорила тост.