Любовь со второго взгляда

Он хотел бы сохранить это только для себя. Он тяжело вздохнул, чтобы прогнать все эти непрошеные мысли, и усилием воли придал своему лицу озабоченное и деловое выражение.

Хоуп была восхитительно сложена: тонкая талия, округлые бедра, довольно большая грудь прекрасной формы, длинные стройные ноги – настоящая красавица! Некоторые натурщицы Гаэля в обнаженном виде выглядели удручающе: выпирающие ребра, впалые животы. Полное отсутствие хотя бы намека на женственность. Гаэлю казалось, что модели не умеют радоваться жизни.

Да и как можно испытывать удовольствие от чего-либо, если ты постоянно сидишь на диетах? Однако в облегающей дизайнерской одежде его натурщицы смотрелись очень даже неплохо.

А Хоуп… Ее тело было практически совершенным, его лишь немного портили серебристые шрамы на бедрах.

– Вы не представляете, какое отчаяние я переживала в первые годы после смерти родителей. Тогда все мои мечты рухнули в один миг. Я ненавидела себя. Ведь это я была во всем виновата. Иногда моя душевная боль становилась просто невыносимой.

– Вам не нужно ничего мне объяснять, – мягко произнес художник и нанес на палитру немного желтой охры. Потом он положил туда небольшое количество красного кадмия. Затем пришла очередь белого титания.

– Каждый раз после таких поступков я клялась себе, что это в последний раз. Но потом напряжение в моей душе становилось поистине невыносимым, и я принималась за старое. Мне казалось, что оно покидает меня вместе с кровью, которую я теряю. Когда я резала себя, то чувствовала облегчение и душевный покой.

А потом я начинала испытывать презрение к себе. Я казалась себе слабой и глупой. Как-то, когда мы с Фэйт были на пляже, она спросила меня, почему я ношу такие закрытые старомодные купальники. Я ответила, что мне нравится ретро-стиль. А на самом деле я до жути стеснялась шрамов на своих бедрах. Вы ведь их тоже нарисуете? И тогда… тогда весь мир узнает…

– К сожалению, я должен их запечатлеть, – отрезал Гаэль. – А когда вы перестали это делать?

– Когда я приняла эту ситуацию.

Нет, воспоминания о гибели родителей по-прежнему ранят меня. Но со временем мне хотя бы перестали сниться кошмары. Я поняла, что ничего уже не изменишь и о старых мечтах придется забыть. Когда я стала другим человеком и смирилась с тем, что должна всю себя посвятить Фэйт. Вот тогда-то я и смогла справиться со своим безумием.

– Нет, оно просто приняло другую форму, – возразил Гаэль. – Вы замкнулись в себе и закрылись в своей скорлупе. Вы подавляли любое свое желание.