Любовь со второго взгляда

Запрещали себе радоваться жизни.

Голос его стал глубоким и проникновенным. Он перестал смешивать краски и, зажав кисть в руке, задумчиво смотрел на обнаженную девушку.

– Вы не правы, Гаэль. Теперь я уже примирилась с собой и со своими недостатками.

Хоуп прекрасно понимала, что говорит неправду.

– Но ведь вы сами сегодня признались, что ненавидите себя за то, что в подростковом возрасте огорчали родителей. Разве вы не жалеете о своих рухнувших мечтах и о том, что расстались со своим бойфрендом много лет назад? И ваш дом в Лондоне не был тюрьмой, в которую вы себя добровольно заключили?

Его слова причиняли Хоуп почти физическую боль.

Ей опять вспомнились собственные нереализованные планы и мечты, печальные одинокие годы и безграничное чувство вины.

– Но я покинула Лондон.

– Это ничего не значит, – отрезал Гаэль. – Вы все равно цепями прикованы к этому дому. И к вашей сестре. Вы слишком благоразумны и именно поэтому не можете жить полной жизнью.

– Ну, вообще-то я не всегда веду себя благоразумно, – напомнила она.

Художник, не отрываясь, смотрел на нее, а она чувствовала, что не может пошевелиться под этим пронзительным, всевидящим взглядом. Хоуп понимала, что играет с огнем и любая женщина, обладающая хотя бы каплей здравого смысла, на ее месте оделась бы и сбежала из этой студии куда глаза глядят. Но она не хотела отступать.

– Положите руку на бедро. Не меняйте позу. – Голос художника прозвучал неожиданно хрипло.

У Хоуп так пересохло во рту, что она не могла произнести ни слова.

Какая-то странная истома сковала все ее тело, и она не в силах была даже кивнуть в знак согласия. Хотя Гаэль переоделся в старые потертые джинсы и белую растянутую тенниску, он выглядел невероятно сексуально. Девушка плотоядно смотрела на его грудь, видневшуюся в распахнутом вороте его тенниски. Гаэль работал, взмахивая кистью, и Хоуп, видя, как при этом играют его мускулы, чувствовала, что в ней пробуждаются темные, первобытные инстинкты.

Ей вспомнились поцелуи с ее первым и единственным бойфрендом.

А потом почему-то перед ее глазами ярко всплыла картина того, как она резала себя. Она вся напряглась как струна и вдруг почувствовала какую-то необыкновенную связь с Гаэлем.

– Мне нравятся ваши руки, – каким-то глухим голосом проговорил Гаэль. – Я хочу к ним прикоснуться.

Когда Гаэль коснулся руки Хоуп, у нее перехватило дыхание. Пальцы их переплелись. Как же сильно отличались их руки. Его пальцы были смуглыми, а ее белыми как снег.