#ЛюбовьНенависть

Но вслух я ничего не сказала, лишь страдальчески закатила глаза к черному тяжелому небу, с которого не прекращал падать снег.

КАФЕ, В КОТОРОЕ ДАНЯ меня привел, было небольшим, но уютным и, что самое главное, теплым. Оно находилось между банком и салоном красоты, и, если бы не яркая вывеска, я бы ни за что не обратила внимания на неприметную дверь с невысоким крыльцом. Мы, вяло переругиваясь, зашли в полупустой зал, разделись и заняли место у окна – с прекрасным видом на проспект, который в это время изнывал от пробок из-за гололеда.

Большой город ярко светился, искрился огнями неоновых реклам, окнами высоких зданий, мигал фарами и фонарями, и где-то над всем этим повис тонкий полумесяц, вокруг которого тускло мерцала гирлянда из звезд. Вокруг царила предпраздничная суета, и мне вдруг отчаянно захотелось чуда. Того самого, в которое мы с Даней верили в детстве. Может быть, это будет наше свидание?

Я вдруг улыбнулась ему, потирая замерзшие даже в перчатках пальцы. И он улыбнулся в ответ.

– Нравится здесь? – спросил Даня.

– Очень, – ответила я, ловя себя на мысли, что не могу перестать на него смотреть, и силой воли отвела взгляд, сделав вид, что снова звоню Сергею.

Он снова проигнорировал звонок, однако меня это даже устраивало. Хотя сложно было признаться самой себе, но я была рада встрече с Клоуном.

– Так и не берет, – притворно вздохнула я и откинулась на спинку мягкого кораллового диванчика – Даня сидел напротив.

– Но ведь я с тобой, – сказал Матвеев. – Значит, все не так уж плохо.

И я снова улыбнулась. А чтобы скрыть улыбку, стала листать меню в поисках чего-нибудь согревающего. Данька же просто откинулся на мягкую спинку и теперь смотрел на дорогу, заполненную машинами и освещенную тысячей ярких огней. Вид у него был задумчивый.

– Ты будешь что-нибудь заказывать? – спросила я.

Свое меню он даже не открыл, но кивнул.

– А что ты будешь заказывать? – не отставала я. Мы так давно не общались нормально, что я даже не знала нынешние его привычки и вкусы.

Даня назвал какой-то гамбургер и безалкогольный глинтвейн.

– Смотрю, ты тут меню наизусть знаешь, – противным голосом сказала я. – Небось, только сюда подружек водишь?

Сколько их было после рыжей Шляпы? Две? Я не помнила.

– Только сюда, – равнодушно зевнул Клоун. Кажется, в тепле его начинало клонить в сон.

– Мог бы меня в другое место сводить, – покачала я головой. Его слова меня не рассердили – расстроили.

– Зачем? – спросил он, подперев щеку рукой.