#ЛюбовьНенависть

– Чтобы никто не подумал, что я твоя девушка, – объявила я.

– Никто так и не подумает, – не смутился он.

Я чуть не швырнула в него меню.

– Ты так забавно злишься, Пипетка, – рассмеялся он. – Я здесь часто бываю с друзьями. Не думай о глупостях.

Мы сделали заказ, и я уставилась в окно, за которым падал, кружась в танце с ветром, белый снег. Почему-то вдруг стало уютно и хорошо, и я совсем забыла о Сереже. Как будто так и должно было быть – то, что я сейчас вместе с Даней. Из этого странного чувства меня вывели его идиотские шуточки на тему моего приоткрытого рта.

Все стало как и прежде.

– Помнишь, ты мне как-то в детстве велела закрыть глаза и открыть рот, – снова зачем-то пустился в далекие, полузабытые воспоминания Данька. – А потом сунула туда одуванчик.

– Помню, – угрюмо ответила я. – А помнишь, как ты сделал то же самое и плюнул?

Это было не лучшее мое детское воспоминание.

– Прямо в рот? – притворно удивился Клоун.

– Ну не в нос же. На одуванчик плюнул. Хорошо, что я всегда была сильной девочкой.

И я демонстративно провела по основанию большого пальца правой руки. Данька рассмеялся: именно там я оставила ему шрам в ответ на его невероятную шуточку – толкнула так, что он упал и напоролся на острый камень.

– Ты была настоящим воином, Пипетка. И всегда ужасно громко орала. Я думал, ты после садика пойдешь работать в армию генералом.

– А я думала, что после садика тебя родители сдадут на опыты, чтобы узнать, почему ты такой вредный, – ничуть не смутилась я.

Пока мы препирались, нам принесли заказ, и только тогда мы замолчали. Я медленно жевала черри из салата «Цезарь», который обожала, и смотрела в окно, но видела не вереницу машин, а наши отражения – повзрослевшие, чужие. Кто этот человек, который, не говоря ни слова, сидит напротив меня? Что у него на уме? Что скрывают задумчивые графитно-серые глаза, обрамленные темными, чуть загнутыми ресницами? Расправленные плечи, обтянутые темно-синим свитером, широкие запястья с выступающей косточкой, переплетение вен под светлой кожей сильных рук, чуть заметный кадык.

В тот странный вечер я окончательно поняла, что это больше не тот мальчишка, к которому я привыкла с детства, – это незнакомый парень, наверное, уже почти мужчина, который куда выше и сильнее меня, и я понятия не имею, о чем с ним говорить, кроме как о детских воспоминаниях.