#ЛюбовьНенависть

– Наверное, ты женишься на Каролинке, – опять против воли выдала я. Да что за язык у меня двухметровый?!

– Вы вроде бы еще общаетесь. Первая любовь, да?

– Может быть, – не стал спорить он.

А потом вдруг встал и пересел ко мне. Наши предплечья соприкоснулись. И я вздрогнула.

– Ты чего, Матвеев? – удивленно спросила я, мысленно ругая себя за то, что мне нравится сидеть к нему так близко.

– Там дует, – улыбнулся он мне. – Ты же не против, что я пересел?

Наверное, мы были похожи на парочку. И я чувствовала тонкий теплый аромат его одеколона – кардамон, бергамот и хвоя.

– На кого ты собираешься поступать? – несколько нервно спросила я.

– Мне нравятся программирование и кибернетика, – ответил он, глядя в мое лицо, но не злобно, как во время встречи со Стоцким, а непривычно мягко. Почти нежно. – А ты куда собралась? Все так же хочешь на юрфак?

Я действительно хотела поступить туда, чтобы однажды стать прокурором или судьей и наказывать преступников.

– Я еще думаю. Мне нравится юриспруденция. Но мне еще хочется изучать языки, – ответила я.

Я до сих пор стояла перед выбором, хотя большинство моих одноклассников уже определились с будущей профессией. Я налегала и на английский, и на историю с обществознанием. Все равно при сдаче экзаменов некоторые предметы пересекались.

– Выбор появляется, если есть сомнения, – неожиданно серьезно сказал Даня. – Выбор – спутник неуверенности в первом варианте.

– Может быть, и так, – не стала спорить я.

Постепенно его глаза все больше и больше слипались, и в какой-то момент я поняла, что он заснул. Положил голову мне на плечо и заснул. А я сидела и не шевелилась, потому что боялась его разбудить. Все это было так странно… Наверное, я должна была возмутиться – какого черта происходит? А потом разбудить его, но… Но я не могла.

В этот момент мне казалось, что мир замер. Я попала в то самое мгновение, в котором существуем только он и я. И предвкушение чуда и волшебства. Он был слишком близко. Теплый, какой-то родной аромат его одеколона заставлял меня улыбаться. Даня был очень милым. Родным. И будить его было бы настоящим преступлением.

Я рассматривала его лицо – рассматривала жадно, будто никогда не видела прежде.