Любовница египетской мумии

 - Был вор! - повторила Фатима.

 - Но он ничего не взял! - рассердилась я.

 - Да, - пришлось признать Хайбековой, - но волос!

 - Слушай, успокойся, - взмолилась я, - утро вечера мудренее.

 - Я боюсь спать одна, - захныкала Фатима, - останься здесь! Пожалуйста! Вдруг грабитель вернется!

 - Если на секунду предположить, что в номер заглядывал фетишист, наслаждающийся видом чужой бижутерии, то он точно не припрется еще раз, - простонала я, - у меня нет больше сил!

 - Ну ладно, - смилостивилась Фатима, - вероятно, ты права.

У меня от пережитого ум за разум заехал. Беспорядок на столе устроила горничная, она же пошарила в кофре.

 - Если хочешь, для собственного спокойствия можешь сообщить о неприятном инциденте на рецепшен, - предложила я.

 - Невозможно, - затрясла головой Фатима, - тогда портье догадается, что Зарины в комнате не было, и удивится, где девочка.

 - Твоя правда, - согласилась я, - видишь, я сама от переутомления перестаю ловить мышей. Выпей снотворное и укладывайся, я пойду к себе и тоже лягу спать.

 Большая гостиница никогда не спит, наоборот, по ночам в отелях начинается бурная жизнь. Пока я, зевая во весь рот, плелась в свой номер, мне по дороге попалась группа пьяных европейцев, похоже, англичан, громко ругающаяся семейная пара, официант с подносом, три хихикающие девицы и абсолютно трезвый, одетый в темный костюм и белую рубашку японец. Житель Страны восходящего солнца не принимал участия в празднике жизни, он явно прибыл на Пхасо по делам.

 Оказавшись около кровати, я хотела шлепнуться под заботливо откинутое горничной одеяло, но увидела на подушке сложенный вдвое лист нежно-зеленой бумаги.

К ней прилип довольно длинный светлый волос. Сон испарился. Я схватила письмо.

 «Дарья! Не лезь в чужие дела. Не помогай Фатиме. Будет плохо! Тебе отрежут язык и оборвут уши! Займись отдыхом, если хочешь остаться в живых».

 Мне пришлось трижды прочитать текст. Теперь желание спать начисто сменила ярость. Значит, Фатима не ошиблась: кто-то шарил в ее номере, а Зарину похитили.

Что тут происходит? Какой мерзавец смеет пугать меня оторванными ушами? Не на такую напал! Если меня попросить по-хорошему, ласково, я соглашусь на все, но если на меня давить, то я непременно продемонстрирую ослиное упрямство и не пойду навстречу. Согласна, это плохое качество, но я давно живу со своими недостатками и успела их полюбить.

 Гордо выпрямив спину, я спустилась на первый этаж и налетела на портье, чей форменный сюртук украшал бейджик.