Любовница египетской мумии

 - Вы Азамат? - агрессивно спросила я.

 - К вашим услугам, мадам, - склонился в полупоклоне служащий.

 - Кто входил в мой номер? - выпалила я. - Только что!

 На лице Азамата не дрогнул ни один мускул.

 - Вероятно, горничная, они разбирают гостям на ночь постель. Если что-то не так, мы сразу уволим провинившуюся.

 - Эй, ты, хочу снега, - пьяно пробормотал по-русски грубый голос.

 На стойку рецепшен облокотилась пьяная баба, одетая в платье от всемирно известного модельера.

 - Простите, мадам Бартенева, - на хорошем языке Пушкина ответил клерк, - у нас на Пхасо снег удивительная редкость.

 Бартенева оглушительно икнула.

 - Ты, носатая зебра! Какого... на гостинице пять звезд прибито...? Если их... ик... ик... пппять, то исполняй мои желания.

 - К вашим услугам, мадам, - заверил пьянчужку Азамат. - Чего изволите?

 Ладонь с растопыренными пальцами, унизанными кольцами, стукнула о стойку.

 - Снега! Белого! Холодного! Живо!

 - Бабушка, вот ты где! - радостно заверещали внезапно появившееся две девочки лет двенадцати.

 Дама попыталась сфокусировать взгляд.

 - Аня и Маня, - хором объявили подростки.

 Бартенева приложила руку ко лбу.

 - Чегой-то у меня в глазах двоится!

 - Бабуля, мы двойняшки, твои внучки, Аня и Маня, - пояснила одна из девочек. Потом она посмотрела на сестру: - Пять раз «Манхэттен»?

 - Не, - помотала головой та, - виски с колой! Порция старого шкипера: триста миллилитров в пивную кружку, выпить залпом, занюхать лимонадом и повторить!

 - Аня, Маня, баня, - Бартенева снова упала на рецепшен, - валите прочь.

 Маня посмотрела по сторонам, схватила с подноса пробегавшего мимо официанта чашечку кофе и поставила перед бабушкой.

 - Воняет! - оценила питье Бартенева. - Я воду не пью!

 - Это коктейль, бабуля, - соврала Аня, - кофе неаполитано а-ля коньяк.

 - О! Коньяковский - Чайковский, - обрадовалась дама, залпом опрокинула емкость и замерла, прислушиваясь к своим ощущениям.

 - Сейчас ее на две минуты вырубит, - пояснила Маня, - всегда так.

 - Потом она отомрет и весь холл расхреначит, - деловито добавила Аня, - вы не волнуйтесь, счет нам представьте, папа оплатит.

 - Что? - растерялся Азамат.

 Маня одернула юбочку.

 - А все! Стекла, мебель, торшеры. Бабушка, как набухается, собой не владеет.

 - Помнишь «Лиц» в Париже! - захихикала Маня. - Бабуля там зефир затребовала.