Любовница. По осколкам чувств (СИ)

Однажды…

Надо просто в это свято верить!

— Повеселим соседей? — спрашиваю, складывая дрогнувшие руки на груди.

— Поехали домой и там поговорим, — делает шаг ближе, но я тут же поднимаю ладонь, останавливая его телодвижения.

— Куда домой, Данил? Туда, где живёт твоя жена, с которой ты даже и не собирался разводиться? Или туда, где развлекался со мной?

Замирает всего лишь на миг, но затем криво улыбается и хмыкает.

Да, действительно. Очень смешно. Обхохочешься.

Крутит головой по сторонам, поджимая губы и нервно облизываясь, словно его в высшей степени взбесило то, что я ему сказала.

— Ладно, давай на улицу.

Киваю и спускаюсь за ним, с каждой пройденной ступенькой всё больше и больше приходя в ужас от его реакции. Он спокоен как удав и даже не думает что-либо отрицать! А я, идиотка махровая, до последнего ждала этого и надеялась, что Айза солгала. Или, быть может, весь этот кошмар мне вчера просто привиделся.

Но нет. Это всё реальною И меня колошматит как Каштанку.

Выходим на улицу и, не сговариваясь, идём на детскую площадку. Я сажусь на скрипучую качель. Шахов замирает напротив, заложив руки в карманы идеально сидящих на нём брюк. А я скольжу взглядом по его неправдоподобно прекрасному и мужественному телу и отчётливо понимаю, что ненавижу его.

Эту гордую стать. Эту безукоризненную выправку. Вообще весь этот образ безжалостного, уверенного в себе хищника.

Молчит. Только смотрит давяще исподлобья, да кривит идеальные губы. Бодаемся взглядами, и я всё-таки получаю от него порцию яда:

— Какого чёрта ты устроила эти показательные выступления, Лера?

— Вчера в гости заезжала Айза, — выдаю я и морщусь оттого, как бесцветно звучит мой голос.

В ответ ничего. Полный ноль. И на лице Шахова не отражается ни единой эмоции, будто бы я ему рассказываю давно всем известный баянистый анекдот, а не то, что он желал бы от меня услышать.

— А за час до этого я узнала, что ты приказал спалить мне дом, Данил. Просто так. Потому что тебе всего лишь этого захотелось.

Каждое моё слово для него, что об стенку горох.

— Да, — наконец-то изрекает он без каких-либо интонаций или сожалений, а затем всаживает мне отравленный клинок в сердце, — я тебя хотел. Ещё вопросы?

Уму непостижимо. Как всё просто у этого человека. Он всего лишь захотел — а ты вынь, да положь.