Любовница. По осколкам чувств (СИ)

Достаю отраву, подкуриваю и буквально сдалбливаю первую сигарету за несколько секунду. Сразу за ней следует вторая. С непривычки тело ведёт, а разум туманится. Мутит по жести, но я только как безумный улыбаюсь своему отражению и наконец-то трогаюсь с места.

— Баба с возу — кобыле легче, — бормочу себе под нос и дважды бью кулаком в грудь.

Но там по-прежнему что-то до безобразия противно ноет и будто бы выламывает мне изнутри рёбра.

Вот только какого-то хера легче мне не становится. Я прокручиваю в голове диалог с Лерой и всё больше зверею.

— Сука! — вдариваю ладонями по рулю и подкуриваю третью сигарету к ряду, а затем беру курс домой, где с первой попытки не могу припарковаться.

Мысленно я не здесь. И даже не с самим собой. В своих больных и явно кукукнутых на всю катушку мозгах, я сажаю Райскую на цепь у своих и ног. И только тогда чувствую какое-то болезненное удовлетворение на пару с облегчением и триумфом.

Но сам я не вернусь. Никогда. Уж кто-кто, а я себя знаю — если я что-то решил, если что-то втемяшилось мне в голову, то всё.

Тушите свет!

Никаких больше девочек с глазами цвета стали.

От этой чёткой позиции хочется что-нибудь сломать, а лучше кому-нибудь. Но я ничего не делаю и никуда не рвусь, потому что знаю, откуда растут ноги у этого деструктивного чувства. Я вот такой — терпеть ненавижу, когда лезут в мою жизнь. И особенно, когда беспардонно забирают из-под носа и ломают мои игрушки.

Запарковавшись с горем пополам косо-криво, я всё-таки покидаю машину, а затем медленно бреду к лифтам.

Поднимаюсь на свой этаж. Выхожу на лестничную площадку и наконец-то замираю у двери в собственную квартиру. Просто стою и как чумной смотрю на связку ключей в своих руках и ничего не делаю.

Потому что раньше это была моя тихая гавань, где я мог спрятаться от всего мира и спокойно перевести дух. А теперь?

Представляю, как это всё будет и рот наполняется горечью.

Я зайду туда. Вдохну аромат Леры и нашего прошлого, которым пропитался каждый чёртов квадратный метр.

И разнесу к хуям все! Просто все! Но с особым рвением я буду крушить то, что принесла в мою жизнь она — грёбаные картинки, статуэтки, вазочки, коврики и прочую псевдопрекрасную ерунду, которую Райская называла приятными и уютными мелочами.

Но это же не всё. Там, на втором уровне за раздвижными дверями находится гардеробная, набитая её вещами. И ведь ни одной тряпки с собой не взяла.

— Пися гордая, — выплёвываю из себя, а затем разворачиваюсь и ухожу.