Любовница. По осколкам чувств (СИ)

— И что ты мне сделаешь?

— Тебе лучше этого не знать…

После я перевернул вверх дном гардеробную Айзы, выискивая, что ещё она могла спереть у Леры. Благо ничего не нашёл, а затем покинул комнату жены, слыша в спину отборные ругательства, вперемежку с горькими рыданиями.

Я же больше ни минуты не собирался оставаться в этом дурдоме. Хоть и был в умат пьяный, но вызвонил Лёню, а затем, как мог, поспешно собрал вещи и документы и взял курс на свою городскую квартиру.

Но там, перешагнув за порог, я закрыл за собой дверь и тут же спиной съехал по ней вниз, усаживаясь на пол на задницу и закрывая уши ладонями, а лоб прижимая к коленям.

Воспоминания сбили с ног. А затем словно злобные термиты принялась жрать мои мозги.

И я без понятия, сколько просидел в этой неудобной позе. Минуты или, может, часы? Да чёрт его знает! Я просто замер в этой точке и бесконечно прокручивал мысленно тот самый мираж, что накрыл меня с головой.

И по коже медленно, поднимая каждый волосок дыбом, ползут мурашки.

Подкорку скребёт своими скрюченными, ядовитыми когтями тоска. А за рёбрами захлёбывается насос и отказывается по доброй воле качать вскипевшую кровь. И меня так безумно бесит это злоебучее ощущение беспомощности.

Вот — ещё несколько часов назад я думал, что забил болт и мне всё нипочём. А сейчас сижу на долбанном полу в прихожей, как чёртов слизняк, и единственное, что хочу — снова увидеть вживую девушку, которая мне почудилась в пьяном дурмане.

Спустя миллионы бесконечных минут всё-таки отскоблил себя от пола и встал на ноги. Бездумно глянул на всё ещё лежащую на тумбочке записку с единственным словом «прощаюсь». Словил болезненную судорогу, прошившую меня с головы до ног. Выматерился смачно и трёхэтажно, а затем двинул вглубь квартиры, но подняться на второй этаж в спальню так и не решился.

Лишь посмотрел с ненавистью на ни в чём не повинную лестницу, а затем направился на диван в гостиной, где тут же растянулся и ушёл на глубину, терзаемый чудовищными сновидениями.

Промучился так несколько часов, а затем сдался и потащился в душ, где встал под ледяные капли и простоял по ними по меньшей мере четверть часа.

А после, разрываемый противоречиями изнутри, набрал номер своей домработницы, которой всё-таки дал указание полностью вычистить квартиру, а вещи Райской аккуратно сложить по коробкам, чтобы я мог отправить их по адресу той, кому они и принадлежали.