Любовница. По осколкам чувств (СИ)

Мужики выхватывают волну азарта, и их ор гремит у меня в ушах.

Я переключаюсь. Немного поддаюсь этой беззаботной эйфории. Точнее, выхватываю от неё маленький кусочек, который действует на меня как долгожданная анестезия. Выдыхаю облегчённо. Паника почти не топит меня в своём ядовитом мутном озере. Безнадёжность не долбит по мозгам раскалённым добела молотом. Горечь не выкручивает суставы. Чувство вины не дробит кости.

На короткий час я снова почти тот самый беззаботный Данил Шахов, что был раньше.

— Ужремся так быстро, пацаны, — отставляет от себя бокал Марк, — давайте-ка в баньку сбегаем, пошлёпаем друг друга веничками по волосатым попкам.

И вот тут-то, в парилке меня и начинают аккуратно и ненавязчиво обрабатывать. Будто бы невзначай вытягивать причины моего смурного настроения, а я только и вижу, как виновато отводят свои бородатые хари Хан и Ветров.

— Вот спасибо вам, мальчики, — фыркаю я.

— Да ладно тебе, — отмахивается Рома, — все же свои.

А мне к сказанному и добавить больше нечего.

Я упорно считаю, что та «шляпа», которая со мной творится — это да, жутко неудобная и затяжная болезнь, но, на моё счастье, излечимая. Типа ангины или гайморита — хрень полная, но однажды пройдёт без следа.

— Данил, — спустя минут пять молчания заговорил Стас Гордеев, — ну так что ты не разведёшься-то?

— Я финансово подвязан, — и я коротко, но красочно обрисовываю свои неутешительные перспективы, — слиться не вариант, так как мне попросту негде сейчас взять деньги, которые я торчу банку.

Да и вывести активы из северных дочек я, естественно, не могу, потому что весь вдоль и поперёк обложен банковскими ковенантами.

— Ладно, жопа капитальная, согласен, — кивает всё он же, — но управление там на ком, Дань?

— На мне. Всё, блядь, на мне. Я бы уже давно ёбнулся, если бы Ветров меня в общих вопросах не страховал.

— Вот была у меня мысля постебать тебя в такой патовой ситуации, Шахов, по жести так постебать, но я резко передумал. Хотя я прям этого ждал!

— Не ты один, — хмыкнул Марк.

— Ну тут и ежу понятно почему. Во-первых, ты и так по уши в дерьме, Данилка, — закинул руки за голову Ветров. — А, во-вторых, мне приятно, что ты меня так сильно любишь. Но тебе Стасичка сейчас тонко намекает пойти ва-банк, в договорённостях с Ильясовым. У тебя же чёрный пояс по шантажу.

Я усмехнулся и покачал головой.

— Ты забыл? — ткнул меня в плечо кулаком Ветров, и я тут же сунул ему под нос средний палец, а потом резонно заключил.