Любовница. По осколкам чувств (СИ)

Изо всех сил пытался уговорить себя на что-то большее, чем простой флирт, но нужного эффекта не достиг. Однажды, грешным делом, даже задумался о том, чтобы облить какую-нибудь случайную жертву духами Леры, а затем задёрнуть в спальне шторы и выключить свет. А дальше окунуться в иллюзию. Но стопорился колом, когда начинал представлять себя рядом с чужим, ненужным мне телом. Да, чувствам и восприятию я мог навешать лапши на уши, но мозгом я бы всё равно понимал, насколько низко пал.

И уже в следующее мгновение от таких мыслей меня форменно передёргивало, и гадкий привкус горечи разливался во рту.

Может быть, однажды…

А потом и это отходило на второй план, стоило мне только представить, что Лера, моя чистая и светлая девочка, могла бы точно так же стирать из своей памяти воспоминания обо мне. Но ещё хуже мне становилось от всего лишь одного предположения — она может узнать о том, что я пытался её вытравить из себя.

И как ей будет больно от этого…

Я не хотел, чтобы она страдала.

Звуки классической музыки в салоне стихают, и я слышу монотонный сигнал входящего вызова. На этот раз это Хан. Ветрова я со вчерашнего дня кормлю завтраками и обещаниями перезвонить. И да, я знаю какой пойдёт разговор, но всё-таки понимаю, что ответить надо. Хоть и смертельно не хочется.

— Слушаю, — принимаю я звонок.

— Ну ты и сода, Шахов, — ворчит Марк и вздыхает словно кисейная барышня.

— Просто был занят, завалы разгребал за пропущенную неделю. Имею право, — на искусственном веселье выдаю я.

— Ладно. Допустим. Завтра тебя ждать?

— Потому что я буду занят, — я беззастенчиво вру, так как с понедельника впахивал, словно вол, и все рабочие вопросы давно уже порешал. А теперь мне хотелось просто лечь где-нибудь в тёмном месте и благополучно сдохнуть.

А не вот это вот всё — любоваться на друзей, да ещё в компании их расчудесных жён.

— Девчонок отправили к тебе в «Медвежьи угодья», отдохнуть от материнства и порелаксировать, — словно читает мои мысли друг, — дети всё у бабушек и дедушек.

— Вот вы душные, — тихо смеюсь я и неожиданно чувствую, как покорёженные и истерзанные внутренности обдаёт тёплой волной признательности.

— Приезжай, Шах. Иначе мы сами к тебе всей толпой завалимся.