Любовница. По осколкам чувств (СИ)

Тишина оглушает и окончательно перемалывает остатки покалеченной выдержки.

— Ладно, — наконец-то кивает он, и я вновь разбиваюсь на мелкие осколки.

— Боже…, — плачу я, закрывая лицо ладонями.

И мне кажется, что вся боль, через которую я прошла прежде — это ничто по сравнению с тем, что мне приходилось испытывать сейчас.

— Я оставлю тебе ключи, — и я слышу металлический звон от связки, которую он положил на стол, — и номер человека, который может подтвердить, что я тебе не вру.

— Мне ничего не надо!

— Пусть так.

А в следующее мгновение он снова врывается в мой мир. В меня. Жёстко прихватывает за шею. С силой надавливает на подбородок и его язык обжигает все нервные окончания. Кровь вскипает и бурлит. Бабочки пьяно кружатся разрушительным смерчем внутри живота, обжигая меня своими огненными крыльями. И каждая клетка моего тела истошно и радостно вопит, что вернулась домой.

Обжигающе. Глубоко. Страстно.

Навынос, чёрт возьми!

Не поцелуй — маленькая смерть.

А потом все закончилось…

— Вспоминай, Лера, — прошептал он в мои обожжённые губы.

А я рухнула на пол и сошла с ума, слушая его удаляющиеся шаги.

Я не имела ни малейшего понятия, сколько просидела так на полу, рыдая и задыхаясь от боли. Ментально пребывала в полнейшей прострации, пытаясь экстренно реанимировать, впавшее в кому, сердце.

Физически же — в ломке.

Суставы вновь выкручивало, мышцы сводило судорогами. Вскипевшая кровь нещадно шарашила по мозгам. Меня кидало то в адский котёл, то заковывало во льды Антарктиды, да там и засасывало.

И всё это только потому, что мне, словно безумной, хотелось бежать за тем, кто пропустил всю меня через мясорубку. Цепляться за его сильные руки. Умолять больше никогда не обижать меня.

Потому что любовь Шахова — это всё, что я хотела в своей грешной жизни. С этого дня и до самого моего конца.

И мне было отчаянно стыдно за себя и за свои желания. Потому что Данил всегда любил только себя! А ещё, я знала как дважды два, что тот, кто соврал однажды, соврёт и ещё.

Вздрагиваю и поднимаю заплаканные глаза на старушек, которые появились на кухне и обеспокоенно глядели на меня. Как будто ждали, что наше с Шаховым рандеву закончится как-то иначе.

— Зачем? — тихо шепчу я, пытаясь разглядеть хоть каплю сожаления в их водянистых, голубых глазах.