Лизавета, или Мери Поппинс для олигарха

Как тут сказать «нет», если маленький монстр внутри меня кричит «да» на всех языках мира и танцует ламбаду?

— Я бы скорее сказал, что мы слишком медлим, — насмешливо отозвался Кирилл.

Странно было все это: лежать вот так меланхолично, и рассуждать о серьезных вещах, круто меняющих судьбы людей. Впрочем, когда в моей жизни всё происходило так, как положено?

— Почему? — спросила, все-таки переворачиваясь на живот и пристраивая голову на его груди. Его руки тут же очутились на мне: одна привычно скользнула в волосы, а вторая коснулась лица каким-то задумчивым, неуловимо-нежным жестом.

Черт возьми, да он действительно говорил со всей серьезностью!

— Все просто, родная. Я больше не хочу уезжать надолго. А когда уезжаю, хочу вернуться как можно скорее. К тебе.

Я невольно сглотнула пересохшим горлом. Это было… пожалуй, это было самое сильное признание, которое я когда-либо слышала. Тем более от Кирилла Громова, который и вовсе признаваться в чем-то не привык!

— Ну, что скажешь, Лиза? — посмотрел на меня Кирилл, улыбаясь одними губами.

А пошло… да пошло всё оно всё к черту! Заслужила я хоть капельку собственного счастья или нет?

И наше тихое уединение было нарушено всего двумя негромкими, но уверенными словами, почти утонувшими в далеком лошадином ржании:

— Да ё***, да бл***, да на х**!!!

Я выразительно кашлянула, опираясь локтями на широкую мраморную столешницу, разделяющую внушительное кухонное пространство на рабочую и обеденные зоны:

— Молодые люди… Я, конечно, понимаю, что без великого и могучего русского матерного работа не идет.

— Поняли, начальница, — оглянувшись на меня и заметив любопытную мордашку Стасика, правильно уловив намек, приветливо кивнул один из наемных рабочих. И тут же послышалось едва уловимое ворчание его менее сговорчивого, угрюмого коллеги, как раз воюющего с непослушной батареей:

— Да где… мля! Она видела… да мля! Чтобы сантехники работали молча?

— Ну… — если бы раньше, еще каких-то полгода назад я растерялась бы и промолчала в ответ на такой «наезд», да еще и не совсем цензурный, то сейчас только усмехнулась.

— Можем пользоваться? — снова поймав с полуслова, рассмеялся дружелюбный сантехник. — Поняли, хозяйка, учтем!

— Надеюсь, — фыркнула я, шикнув на Стасика, чтобы перестал баловаться и ел нормально.