Лизавета, или Мери Поппинс для олигарха

Он был в такой ярости, что не удержавшись, подхватив первую попавшуюся бутылку со стола, швырнул ее в сторону охранника. — Ты где, сука, был?!

Когда раздался очередной звон разбитого стекла и на пол посыпались осколки, я зажмурилась, начиная дрожать уже всем телом. И вскрикнула, когда Роман, неожиданно подойдя ко мне, наклонился и схватил за волосы на затылке, заставив повернуть шею так, чтобы охранник, увернувшийся от бутылки, увидел мое лицо:

— Как она, млять, сюда попала?!

— Так это, — неуверенно промямлил мужчина.

 — Вместе с вами, Ларионыча встречал с черного входа. Вы ж сами сказали…

— А сразу журналистов я позвать не просил, случаем?! Вместо себя оставить кого-нибудь ты не догадался?! — заорал Роман, отпуская мои волосы с рывком вниз, специально ударяя меня головой об пол. Я успела повернуться только чудом. И вместо разбитого лица и сломанного носа, черепная коробка взорвалась такой болью…

На несколько долгих минут мое сознание помутилось.

Как сквозь вату я слышала крики и маты владельца клуба.

Угрозы убить бесполезную охрану, какие-то попытки оправдаться, что-то еще… Последнее, что я помню отчетливо — это отрывистый приказ осмотреть туалет, где я пряталась, затем шаги и щелчок, скорее всего, зажигалки.

Не совсем, что я делаю, я попыталась подняться… и замерла, наткнувшись взглядом на Романа, сидевшего прямо передо мной на корточках.

— Ну? — выпустив струйку дыма, усмехнулся мужчина. Вроде бы не зло, как-то спокойно, даже задумчиво. Но мне стало жутко. — И что мне с тобой делать?

— Ни… — мой голос заметно дрожал, и не только он.

С трудом справившись с заиканием, я прошептала едва слышно. — Ничего не надо. Пожалуйста. Я ничего не видела…

— Да ты чё? — усмехнувшись, владелец клуба стряхнул пепел прямо на пол. Уголек упал на тыльную сторону моей ладони, на миг обжигая, и сразу же потух. — Может, и не видела. Но наверняка слышала.

— Нет, — я замотала головой так, будто бы от этого зависела моя жизнь. И ведь на самом деле, так оно и было! От осознания этого душу сковал животный страх.

 — Нет, нет, нет! Я ничего не слышала! Обрывки… только обрывки слов и ваши голоса. Но это всё!

— Допустим, я тебя поверю, — затушив окурок прямо о ковролин, сунув его под подошву ботинка, Роман вдруг протянул руку и схватил мое лицо за подбородок, внимательно всматриваясь в глаза. — Но как же ты здесь очутилась, а?

— Случайно, — чувствуя, как по щеке скатываются предательские слезы, с трудом выдавила я из себя.