Лизавета, или Мери Поппинс для олигарха

— Макс, — начал было Громов, но его вдруг перебил сердитый Стасик, требовательно, даже зло заявивший:

— Оставь Лизу в покое!

— Чего? — аж подавился воздухом «дядя» Максим, с удивлением глядя на съежившегося мальчишку. На просторной кухне воцарилась странная тишина…

А Стас, все-таки не выдержав, резко подскочил, с грохотом опрокинув стул на пол:

— Ты! Ты вечно всё портишь! Ненавижу тебя!!

И бегом бросился из кухни.

— И что это опять было? — с огромным недоумением поинтересовался хозяин дома.

А я же с силой сцепила зубы, незаметно сжимая под столом кулаки от злости, и опуская голову.

Он что, действительно не понимает?! Дети, может, намеков окружающих и не понимают, в силу определенных причин. Но уж настроение окружающих и их истенное отношение чувствуют великолепно!

— Я поговорю с мальчиком, если вы не против, — медленно выговаривая слова, я так же медленно поднялась, чтобы еще один стул не полетел следом. Хотя очень хотелось или запустить в этого хама тарелкой, или, как минимум, высказать всё, что я о нем думаю!

Жаль только, воспитание не позволяло хамить незнакомым людям, даже если они это заслужили!

— Да, Лиза, поговори, пожалуйста.

Второй этаж, третья дверь справа, — согласно кивнул Громов, и тембр его голоса не изменился ни на йоту. И лишь когда я уже выходила из кухни в столовую, расслышала позади себя серьезное. — Думаю, нам тоже найдется, о чем поговорить.

Что ж… надеюсь, из этого разговора получиться хоть что-то!

Стасика же я действительно обнаружила там, где мне сказали.

По дороге я никого не встретила, особняк изнутри казался таким же, как и его владелец: пустым, дорогим и напыщенным. Даже комната ребенка здесь казалась слишком вычурной, совсем не похожей на детскую, несмотря на большое количество разбросанных по ковру игрушек. Весьма необычных и дорогих, к слову.

Сам же ребенок обнаружился на кровати у окна, с головой скрывшийся под плотным одеялом.

Подавив тяжелый вздох, я присела на краешек, аккуратно коснувшись плеча Стасика (ну, по крайней мере, мне показалось, что это было плечо), негромко позвав:

Я вздохнула снова.

Каким же надо быть человеком, чтобы вот так довести ребенка? Чтобы он не сделал, как бы себя не вел, во-первых: у него всегда есть на то причина, ничто и никто не берется из ниоткуда. И, во-вторых… В причине этой всегда виноват взрослый!

— Стасик… не плач, ладно? Почему ты злишься на меня? Я же ни в чем не виновата.

Всхлипы из-под одеяла на миг прекратились.