Яркое утро, а она по-прежнему видна и сияет…
После моего освобождения, выхода из подземелья, прошло три дня, которые, князь с Хорном, по всей видимости, дали мне, чтобы окончательно прийти в себя и вернуть надлежащий княжне вид. Первым делом я отмылась от запаха тлена, тюремной грязи и, принимая ванну, в какой-то момент поймала себя на том, что прямо-таки со всей дури терлась тряпкой, которой здесь вместо русской мочалки мыли княжну. Самостоятельно! В общем, неосознанно пыталась содрать с себя чужую шкуру. Пришлось жестко брать себя в руки, а то служанки в панике таращились на эти самые покрасневшие, исцарапанные княжеские руки.
Наверняка раздумывая: подойти и предложить свои услуги или позвать лекарей и стражей?
Ну да, отпускать контроль чревато. Жизненно важно вести себя привычно для других. В моем случае – походить на холодную, бесстрастную статую. К тому же маги смерти вынуждены контролировать все свои чувства и эмоции, в противном случае кто-то умрет. И самолично уничтоженные крысы в подземелье – явное тому доказательство.
"
"Не объяснять же всем, что отныне я другая – измененный маг смерти, душу и сердце которого до сих пор защищает и согревает свет двух самых любимых мной людей. Теперь я не просто поверила, я абсолютно уверилась: Анхелла – настоящая ведьма и провела настоящий обряд, а значит – мы с подругами получили двойную магию, удачу и любовь. И наши с Машей и Женькой души теперь навечно связаны. И никакие грани и чужие миры не смогут разорвать эту связь. Ведь я темная, но в моей душе горит их свет, я умерла, но живая… Уверена: они тоже живы! А раз существует магия, значит, есть надежда, что когда-нибудь, может, в другой жизни, мы снова встретимся.
Придержав подол легкого домашнего платья лазурного цвета, я села завтракать. Эх, вот несмотря на изящество этого милого утреннего одеяния, оно не сравнится с русским домашним халатом, родным и уютным. Удивляться количеству еды тоже перестала: несколько видов сыра, мяса и рыбы, тарелочки с вареньем и сметаной, блинчики и яйца – все это гастрономическое изобилие тоже приелось.
Только тяжело вздохнула, вспомнив наши с Машей и Женькой жалкие потуги научиться готовить. Однако нахмурилась и с досадой на себя тряхнула головой. Уныние – грех, ведь ты потерял веру в бога и себя. Значит – побежден. А наша компания – Шпала, Томат и Шапокляк – даже в беспросветно унылый день всегда гордо задирала подбородок и улыбалась, ну, подумаешь, улыбка иной раз походила на злобный оскал приговоренного.
