Поэтому мне жизненно необходимо при любой возможности «стравливать» избыток энергии, вот и магичила на бытовой ниве.
В зале стало тихо, в напряженной тишине советники с опаской наблюдали за поплывшим над полом, затем над общим столом бокалом, опрометчиво налитым «с горкой» и потому расплескивавшим воду по пути ко мне. И опасались они, конечно же, не пролитых на стол и пол капель, а то исчезавших, то возникавших серых нитей в моем темном энергетическом жгуте, которым я удерживала бокал. Магия смерти не хотела окончательно меня покинуть, вот и проявлялась такими вот отголосками.
Кто бы сомневался, что наслышанные о моем ненадежном контроле силы окружающие боялись за свои жизни.
А Хорн с князем про себя злорадствовали, ведь прекрасно знали, что серые нити – это остатки, способные лишь усилить мои темнейшие заклинания, добавить моим врагам гадких последствий. И я догадалась, почему князь решил, что мое присутствие сегодня необходимо: теперь мной будут пугать наравне с Хорном.
Наконец вожделенный бокал приплыл ко мне в руки.
Смущенно улыбнувшись отцу, я постаралась быстрее напиться. Мои жадные глотки в царившей тишине слышала, наверное, даже охрана за дверьми. Стоило мне поставить опустошенный бокал на стол, большинство советников с облегчением откинулось на бархатные спинки вычурных кресел с подлокотниками в виде звериных лап. Но были и те, кто в моем присутствии не смогли расслабиться. А может виновата не я, а князь или Хорн? Или нечистые помыслы?..
Сегодня князь изволил гневаться. По делу, ведь солкатская казна неожиданно оказалась пустой, в чем обвинили покойную княгиню и сговорившихся с ней «товарищей», в том числе уже казненного финансового советника-казначея. Вот новый и переживал не столько за свой пост, сколько за голову.
Не собираясь вновь привлекать к себе внимание и не желая участвовать в новых интригах, скандалах и расследованиях, я, что называется, с умным видом сидела по правую руку от отца. Ну и лениво размышляла о причинах недавнего заговора, продолжив краем уха прислушиваться к возобновившимся спорам и докладам советников.
Благодаря «архиву знаний» Катрии я поняла, почему в Солкате и Ирмунде идентичны обращения к разным сословиям, но при этом отличаются к главным лицам государства. Еще пятьсот лет назад Солкат был скорее республикой, где глава страны выбирался среди членов высшего совета – самых богатых и именитых граждан – голосованием и назывался эрэтом.
