Любимая игрушка Зверя

Я не просила этого. Я не соглашалась. Ха. А кому требуется мое разрешение?

Зверь усаживает меня на кушетку. Толчки крови оглушают. Все внутри холодеет и обрывается, раскалывается на тысячи ледяных осколков, продирает до открытых, незаживающих ран.

Оглядываюсь в напрасном поиске выхода. Оцениваю обстановку, пробую успокоить нервы, сосредоточиться.

Довольно просторная комната. Здесь по разные стороны подвешены к потолку две боксерские груши. Повсюду много других тренировочных агрегатов. Брусья, гантели, толстые веревочные канаты, разные неведомые мне штуковины.

Стены выкрашены красной краской, украшены мрачными постерами рок-групп – всякие черепа и молнии, растерзанные розы и гвозди, устрашающие эмблемы. Из мебели здесь только широкая черная кожаная кушетка да нечто вроде бара: огромная стойка, заставленная бутылками, располагается внизу, под одной из стен. Пульс стрекочет, ударяет по вискам.

Поворачиваюсь и встречаю взгляд Зверя. Никогда не думала, что в зеленых глазах может царить такая беспросветная темнота.

Кипучая и губительная.

- Что вы... Что вы собираетесь делать? – шепчу сдавленно. – Я не... Я думаю, вы не понимаете, что я...

Он берется за верх моего платья и дергает, раздирая донизу единственным движением. Отбрасывает лоскуты, оставляя в одном лишь нижнем белье.

Прекрасно. Что дальше?

Глава 10

- Меня зовут Ирина, - говорю прерывающимся голосом. – А вас как? Ну, по паспорту вы вряд ли Зверем зоветесь. Должно быть какое-то имя.

Сама не представляю, для чего несу подобную чушь.

Надеюсь, будто ему будет труднее насиловать меня, если познакомимся поближе и сперва узнаем имена друг друга?

Он накрывает мою грудь ладонями. Жар его тела ощущается даже сквозь плотную материю бюстгальтера. А когда пальцы слегка сжимают мою плоть, подскакиваю, как будто ошпаренная.

У него костяшки стесаны. До костей. Жуткое зрелище. Реально видно, что кости белеют, так сильно мясо ободрано. Кулаки точно кровавое месиво выглядят.

Меня передергивает.

Как ему удается руками двигать? Еще и тискать?

- Вам что, - запинаюсь.

– Вам не больно?

Кривая ухмылка.

Он вообще понимает меня? Разбирает человеческую речь? До него хоть часть слов доходит или все мимо проносится?

Вдруг замечаю, сколько у него шрамов. Лицо идеальное. Ни царапин, ни синяков. Чисто. Зато тело как летопись жестоких и чудовищных избиений.

Я всякого насмотреться успела. С разными людьми жизнь сводила. До самого дна опустила. Поэтому сразу различаю следы от пуль и ударов ножа.