А тебе они зачем?
- Хотел изъять за плохое обращение! – сказала я и помогла Ларисе Николаевне снять пальто.
- Ну вот уже изъяли и слава Богу. Пусть теперь за матерью их бегают. А то выпускают всех или сажают. Правая рука не знает, что делает левая.
- А еще Миша утверждает, что у нас в доме есть человек чье имя произносить нельзя.
- Господь Бог?
- Эммм, наверное. Кто знает, что пришло в голову Мише после того, как сорвалась свадьба. Отомстить беглой невесте почему бы и нет? Да, Миш?
Я округлила глаза и пожала плечами.
Лариса Николаевна зло посмотрела на зятя.
- Вон пошел отсюда и козлов своих забрал! Не нашел ничего вот и вали! И чтоб ноги твоей больше здесь не было!
Следователь шмыгнул носом и отвернулся к своим.
- Уходим. Внесите все в протокол.
- Я еще вернусь.
- Не сомневаюсь. А теперь дверь - вот там!
Глава 19
Когда своих проблем по горло, невольно становишься эгоистом, и чужая жизнь совершенно не волнует. Ни порадоваться, ни посочувствовать нет ни сил, ни желания.
(с) Ульяна Соболева.
Отшельник
А ведь оказывается для меня больше не наступит день….Да, солнце встанет и спрячется за горизонт, но больше не будет дня в моей жизни. Когда светло, когда поют птицы и хочется петь вместе с ними, когда плывут по небу белые облака, а горизонт сливается с землей тонкой синей полосой.
ОН исчез. Просто испарился из моей жизни. Вначале я думала, что прячется где-то рядом и вернется. Скоро. Как только сможет. Я ждала телефонного звонка, смс…да чего угодно. Но их не было. Ничего больше не было.
Как и у меня слез или крика, вопля боли и отчаяния, искренней тоски от понимания какая я жалкая. Я онемела и смотрела в пустоту. Как будто он умер. Но не для всех. Только для меня. Дал себя почувствовать, даль мне ощутить всю силу его мощного присутствия в моей жизни, в моей душе, в моем сердце, а потом просто умер для меня. И я не могу ни похоронить, ни оплакать, ни попрощаться. Потому что… я лишена любых прав на его жизнь, на его судьбу.
Я смотрю в окно маршрутки, когда еду в центр, а там люди ходят.
У них жизнь продолжается. У них все живы, и они сами живы. А я…я опять существую ради моего сына. Его тоже бросили и забыли. Я все поняла, когда прошла неделя, а от Петра ничего. Когда сотовый Гройсмана больше мне не ответил, когда мою карту отменили и заблокировали. Да, на ней больше не было денег, но и ее больше не было. Меня стерли. Ластиком. Легким мановением руки власть имущих. Как жалкую черточку в блокноте.
Глупо как.
