Его отец не знает о его рождении и знать не желает. Последнее, что он может сделать - это захотеть забрать своего сына. Сына, которого он мечтал выдрать из моего живота.
Я бы многое ему могла простить. Очень многое. Я бы тогда… я бы и вернуться к нему могла, особенно когда льнул ко мне, когда давил руками жадными и просил. Потому что любовь у меня к нему звериная, страшная. Я осознаю, что она есть, всю ее черную суть…"
"А потом… потом он предложил убить моего ребенка! И чернота затопила меня всю! И все! И никакого прощения, наверное, и быть не может! Впервые в жизни я осознала - для чего создана, для чего я на самом деле есть.
Для моего сына. Для единственно родного человека в моей жизни, и ради него я буду жить дальше!
***
Я поправилась очень быстро, мне давали силы заботы о малыше, наше с ним узнавание, привыкание. Некое особое таинство… которое есть только у матери с младенцем. Он меня исцелял, возвращал к жизни, к радости. Я даже ощутила внутри свет, которого не было с самого моего детства.
И было некое извращенное таинство в этой схожести малыша с НИМ! Как будто у меня теперь свой маленький Айсберг, и он меня любит. Безгранично и абсолютно.
В роддом за мной приехали тетя Лара и Миша. Его, естественно, приняли за отца Леши и вручили ему сверток в голубом одеяле и бантах. Внутри все взбунтовалось, но при виде счастливого лица Мишки и радостной улыбки Ларисы Николаевны я успокоилась. Пусть подержит младенца. Это ничего не значит. Потому что мой сын пусть и записан на мою фамилию, но он никогда не станет Михайловичем.
- Какое чудное одеяльце! Впервые такое вижу у нас, это из Испании? Или Турция?
Щебетала медсестра и трогала мягкую плюшевую ткань лазурного цвета.
- Здесь даже буковка А имеется.
Потом я буду долго рассматривать это одеяло. Потому что ни Лариса Николаевна, ни Миша его не покупали…. А еще… еще я не могла понять, откуда там взялась буква А. И кто мог его принести. Может быть, я заказала с другим приданым или в магазине что-то перепутали.
Но одеяло прекрасное и безумно красивое.
Только одно меня насторожило в день выписки. Я снова увидела тот джип, как в лесу. Миша обещал пробить, но… номера не прошли ни по одной базе. Где-то внутри кольнуло надеждой… почудилось, что вдруг… а потом эта надежда сдохла. Даже если бы он и приехал, то только ради того, чтобы причинить мне боль! Как и всегда.
Пусть никогда не приезжает! Нам и без него будет хорошо. Мне и моему маленькому Льдинке.
