Дел полно…
Когда он вышел, Лиза почему-то пошла следом за ним. Она…хотела знать, кто это ОН…Кто вселится в их дом. Что за Золотарёв? Это он займет место отца? Почему так быстро? Ведь папу еще не похоронили?
Она шла на носочках следом за Райским…точнее, по его следам к кабинету, пока не затаилась у чуть приоткрытой двери.
- Что с девками?
- Поедут в монастырь. Это лучшее место. Сегодня подпишу документы об опеке.
- Ты? Почему вдруг ты? Мы же договаривались пятьдесят на пятьдесят. Одну я, одну ты.
- Они меня знают, а тебя нет. Кем ты им представишься?
- Какая разница! Пусть сидят в монастыре, а потом отпишут все нам, своим опекунам. Разве не об этом был уговор?
- Тебе мало, что Петьку устранили? Мало того, что ты займёшь кресло?"
"Голос Райского чуть дрожал, тогда как его оппонент говорил внятно и очень спокойно.
- Держи свое слово!
- Опека будет моя! Я заслужил за эти гребаные годы лизания задницы этому ублюдку!
Ублюдком он назвал их отца…Руки Лизы сжались в кулаки, и она стиснула челюсти.
Проклятый слизняк. Когда-нибудь она выцарапает ему глаза.
Прислонилась к щелочке в дверях, увидела силуэт второго мужчины. Он вдруг схватил Райского за горло.
- Ты мне больше не нужен…гнида. Думаешь, я не знаю, как ты сливал меня своему хозяину, как работал и вашим, и нашим?
- Отпустииии…Гриша…отпусти…
- Сука. Достал меня за все эти годы.
Из кабинета доносилась возня, хрипы, стоны. Пока Лиза не услышала грохот. А потом не увидела, как на пол грузно рухнуло тело Райского с широко распахнутыми глазами.
Силуэт набрал чей-то номер.
- Зачисть здесь все…у министра случился инсульт, и он скончался на месте. – переступил через труп Райского. - И проследи, чтоб все мои вещи были доставлены сюда. Девками займись. Что там с документами из опеки?
Лиза сделала несколько шагов назад, а потом бросилась в комнату, схватила сестру за руку.
- Бежим…они нас…они нас хотят в монастырь увезти и запереть там навечно.
Я впала в ступор.
В какое-то странное состояние, когда функционируешь, все делаешь, живешь, дышишь, но при этом ты, как мертвец.
Только время с Льдинкой хоть как-то оживляло, заставляло очнуться, прийти в себя. На его улыбку невозможно было смотреть без эмоций, он словно вытягивал меня из ледяной пучины отчаяния. Лариса Николаевна не трогала…теперь она больше молчала. Я понимала, что обидела ее, а открытая мною тайна скорее всего повергла в шок, возможно, даже испугала.
