Я буквально замерла, ощущая на плечах каменные руки Давида, стеной стоящего позади, и не делающего никаких движений больше, кроме того, самого первого, когда он содрал с меня платье.
А Глеб, расшнуровав ботинки и по одному сняв с меня их, провел горячим языком по икре вплоть до колена, поставил мою ногу себе на плечо, что-то пробормотав про кукольные стопы, и мягко прикусил нежное местечко с обратной стороны колена. Я ахнула и подогнула ноги, уперевшись макушкой в Давида. Ощутила его легкий поцелуй в волосы, поддержку горячих ладоней на плечах, а затем Глеб, медленно поднявшийся с колен, провел по моему телу руками, и, сделав резкое движение, посадил на талию, заставив скрестить ноги за спиной.
И понес в спальню, не отводя своего жаркого обещающего взгляда.
И я не противилась. Прижалась только теснее, жадно поцеловала шею, упиваясь вкусом кожи, одурманиваясь запахом.
Матрас был огромный и твердый.
Глеб сел на него, не отпуская меня, а затем лег, удерживая мои бедра так, чтоб я оседлала его.
Я наклонилась, мягко потерлась всем телом о его, раскрыла губы, медленно прихватывая вкусную кожу, лаская, никуда не торопясь.
Зачем торопиться? Вся ночь наша. Не о чем думать. Все уже решено. Никуда я от них не денусь. И они от меня. И, поэтому, гори оно все. И будь, что будет.
Одно движение, и джинсы спущены, член освобожден. Большой, твердый, его хочется гладить, хочется ласкать. А если хочется, зачем себе отказывать?
Я сползла ниже, прихватила его губами, аккуратно и нежно. Глеб застонал, зарылся в волосы пятерней, поощрительно сжал, направляя.
Я начала двигаться, старательно и глубоко. Наверно, неумело, но, судя по звукам, Глебу все нравилось. Его стоны, короткие, хриплые, заводили меня невозможно, запах, мужской, терпкий, дурманил, снося голову, между ног стало томно и тяжело, и я не выдержала в итоге. Не смогла. С пошлым хлюпом выпустив член изо рта, я скользнула выше, была тут же поймана горячими руками и безошибочно точно насажена до самого упора. Так, что аж искры из глаз от удовольствия.
Попыталась двигаться сама, наращивая темп, но надолго не хватило. В мареве подступающего удовольствия почувствовала, как немного прогнулся рядом матрас, как к плечам моим приникли твердые губы, как царапнулась возбуждающе жесткая щетина.
Похоже, Давид решил, что достаточно дал нам уединения.
Я хотела повернуться, но не смогла.
Тяжеленная рука Давида толкнула меня на грудь Глеба, тот сразу же сжал, придавил и начал бешено двигаться, не давая шевельнуться даже.
