Потом быстренько оделась, подождала Катю, и вскоре мы уже выходили из подъезда, возле которого Юрик с шиком припарковал свою выпендрежную красную ауди.
Сам он на ее фоне смотрелся просто убийственно. Высокий, аристократичный, в расстегнутом полупальто и стильном костюме. Авиаторы и крышесносная улыбка довершали образ. А чего это у нас авиаторы? Повеселился Юрик?
Я его обняла, повисев радостно на шее минуту, затем представила Катю, и мы погрузились в машину.
— Как семинар?
— Отлично! Потом расскажу.
— Юрик стрельнул глазами на Катю, подмигнул, намекая на то, что ему есть, что мне рассказать. Да вот вообще не сомневалась.
— А у тебя что нового? Кроме очаровательной соседки?
— Вы простите, Юрий Станиславович, я только на одну ночь… — тут же начала бормотать виновато Катя, но я велела помолчать, дескать, шутит у нас так Юрий Станиславович. А на самом деле ему все очень даже нравится.
— Ну так что? Когда у тебя окно?
— Перед большой переменой.
— Отлично, я тебя позавтракать отвезу, поболтаем.
Вот уж не терпится кому-то…
Впрочем, мне самой есть, что рассказать, тут еще неизвестно, чья новость и похождения будут ярче.
В голове опять промелькнули картинки прошлой ночи.
Господи, как это было… Жарко.
Я, еще в машине Давида уже прекрасно понимая, зачем мы едем, приняла это, как данность, и успокоилась. Потому что, бляха муха, лучше уж заниматься сексом на отдельной частной территории, чем в общественных местах. В подъездах, на газонах и в туалетах ресторанов.
Оно и безопаснее как-то.
Квартира Глеба особо ничем не поражала, как, впрочем, и жилье Давида до этого. Двушка в неплохом спальном районе столицы. Минималистичный ремонт, абсолютно мужской. Серые бетонные стены, ничего лишнего на кухне, здоровенный толстый матрас на полу с спальне, тренажеры и огромный экран плазмы с игровыми приставками в гостиной. Шкафов нет. Есть большая гардеробная, где неаккуратно напиханы вещи. Одна здоровенная полка с наградами и медалями.
Это все рассматривала уже много позже, когда меня, наконец-то выпустили из своих лап поработители.
А это случилось нескоро.
Раздевать меня начали еще в прихожей. И очень быстро.
Платье сдалось буквально в секунду. Я осталась стоять в белье, подранных колготках и тяжеленных ботинках."
"Именно тогда Глеб, выдав, что я просто охренительна в этих говнодавах на тонких ножках, опустился на колени передо мной и начал аккуратно расшнуровывать ботинки.
