Мои мужчины были хороши. Невозможно хороши. Глаз не оторвать! И очень выделялись среди других парней потока."
"Во-первых, старше. На два года старше остальных. Глеб, с его небрежной прической и наметившейся бородой, выглядел невозможно привлекательным мачо, с горячими, по-итальянски жгучими глазами, подкачанный, гибкий и хлесткий. Опасный. И улыбчивый. Девчонки на него запрыгивали с разбегу буквально, пользуясь его открытостью. А он, изображая рубаху-парня, не уворачивался. И я не могла ничего ему предъявить.
Гордая, епт.
Только глаза никак не удавалось спрятать, когда видела, как он, внешне невинно общается, смеется, но я-то знаю бабский подтекст, с этими нечаянными касаниями руки, груди, волос, с этим переливчатым смехом, с этими позами открытыми, ""вот она я, бери меня"". Короче, со всем тем, чего сама никогда не умела делать. И не стремилась уметь. И теперь уже поздно учиться. Глеб, надо сказать, очень быстро просек мою невольную ревность, и значительно закруглил общение.
Минимизировал. Но полностью убрать не удавалось. Он и так не участвовал во всех этих совместных пьянках-гулянках, пати, афтепати. Сразу домой ехал.
Я понимала, что сейчас у него, по сути, самое счастливое и беззаботное студенческое время, и нельзя его лишать этого лишь потому, что я ревнивая коза. Но все равно, было тяжко. До боли.
А Давид, выглядя значительно старше своего возраста, очень сильно привлекал молоденьких преподавательниц. И студенток, любящих посолидней.
Здоровенный, короткостриженный, с постоянной жесткой щетиной на лице, никогда не улыбающийся, мрачный… Прямо принц в изгнании. Или брутальный бандит. Его татуировка на руке не давала покоя девушкам, все стремились рассмотреть, уговаривали снять рубашку или закатать рукава. Давид удивленно отмахивался. В отличие от Глеба, прекрасно осознающего свою привлекательность, Давид не заморачивался подобными вещами. Он был настоящим мужиком в самом прямом понимании этого слова.
И посматривал на голые щиколотки и подвернутые джинсики в облипочку у своих однокурсников с удивлением и насмешкой. Несмотря на то, что он вообще не велся ни на какие женские провокации, половину из них попросту не понимая, я все равно его тоже страшно ревновала. Потому что при одном взгляде текли слюнки, и я понимала, что не одна я такая озабоченная.
И на фоне всего этого была вдвойне непонятна ситуация со мной.
