— А, вас уже трое! Неужели ты больше никого не смог найти, кроме этого мальчишки? — холодно спросил Николас, заметив юношу. — Учти, я не буду с ним драться. Придется вам с рыжебородым управиться со мною вдвоем.
— Вижу, Монтьет, тебя не слишком удивил мой визит, — спокойно произнес Джеймс.
— Почему я должен удивляться?
— Да, ты ведь покинул Англию до того, как меня должны были повесить.
— Ах, это! — Николас откинулся в кресле и улыбнулся. — Ну и много народу собралось?
— Вы находите это забавным? — спросил Джереми.
— Мой дорогой мальчик, я нахожу забавной собственную наивность. Если бы я знал, что этот малый поставил себе целью сжить меня со свету, я бы никогда не стал договариваться с тюремщиками.
— Проклятый лжец! — возмутился Конрад. — Они неподкупны! Уж я-то знаю.
— Если не ошибаюсь, этого крикуна зовут Конни?
— Для тебя мистер Шарп! Николас усмехнулся:
— Вам следовало бы знать, мистер Шарп, что деньги еще не главное. Влияние и связи — вот перед чем открываются все двери.
— Зачем ты это сделал? — спросил Джеймс.
— О, не волнуйся, старина, я сделал это из эгоистических побуждений. Раз я не мог присутствовать при твоей казни, то лишил этого удовольствия и остальных. Если бы мне удалось отсрочить ее до моего возвращения, я бы палец о палец не ударил, чтобы вызволить тебя из тюрьмы. Так что не стоит меня благодарить."
"— Позволь мне расправиться с ним, Хоук, — прорычал Конрад, вне себя от ярости. — Она не должна ничего знать.
— Если ты имеешь в виду мою экономку, то старая дева, наверное, уже приникла ухом к замочной скважине.
Но пусть это тебя не смущает.
Конрад резко вскочил, но Джеймс остановил его. Капитан задумчиво смотрел на Николаса, гадая, что скрывается за непроницаемыми янтарными глазами, и вдруг засмеялся:
— Будь я проклят, если не верю хотя бы половине из того, что ты наговорил, Монтьет. — Он внимательно посмотрел на Николаса. — Но мне бы хотелось понять мотивы твоего поступка. Ты ведь решил, что, если поможешь мне выбраться из тюрьмы, куда я попал по твоей вине, мы закончим дело миром? Должен тебя огорчить.
— Николас промолчал, и Джеймс снова засмеялся. — Уж не хочешь ли ты сказать, что у тебя сохранились остатки совести? Неужели ты предпочитаешь честную игру?
— Не похоже, — буркнул Конрад.
— Не забывай, Конни, меня собирались повесить не за то, что я его поколотил, хотя он и повинен в моем аресте.
— Все это чрезвычайно забавно, — холодно сказал Николас.
