Николас засмеялся:
— Просто не верится! Харрис и ворчунья Мэг?
— Мэг не ворчунья, — вступилась за горничную Реджи. — Они в последнее время очень подружились.
— Теперь в этом доме расцветает любовь. Знаешь про Элли и лорда Бэррета? Ведь ты все узнаешь раньше меня.
— Я так рада за Элли!
— Не поздно ли думать о замужестве в ее возрасте?
— Николас, ты никогда не можешь быть серьезным, — засмеялась Реджи.
— Не могу. — Он улыбнулся и, поймав ее руку, поднес к губам. — Должен поблагодарить тебя за то, что мои детские мечты стали реальностью.
Если бы ты ее не уговорила, она бы никогда не рассказала. Ты понимаешь, как ужасно все время спрашивать себя: кто твоя мать и как она выглядит? Ты сама потеряла родителей, когда тебе было всего два года.
Она нежно улыбнулась ему:
— Но у меня были дядюшки, которые рассказывали мне все, что меня интересовало… и даже про их ошибки, конечно, без лишних подробностей. А твоя матушка все время была рядом, просто ты не знал об этом.
— Она сказала, что Эдены любят только раз.
Ты должна радоваться.
— Правда?
— А ты как думаешь?
— Не знаю, — уклончиво ответила Реджи. — Сначала поговорим, а там посмотрим. Хочешь, я потру тебе спину?
Она выловила из воды губку и, не дожидаясь его согласия, встала сзади. Она лукаво улыбалась, но он не мог видеть ее лица.
— Ты хочешь, чтобы я умолял тебя о прощении?
— Да, это было бы неплохо.
— Прости меня, Регина.
— За что?
— Как это «за что»? — Он сделал попытку взглянуть на нее.
— Я хочу, чтобы ты сказал, за что тебя простить, Николас.
— Ну хорошо. Прости за то, что после нашей помолвки я вел себя как болван.
— Нет, ты вел себя гораздо хуже. Но я могу простить тебя за это. Продолжай. — Она медленно провела губкой сначала по его спине, затем по шее.
— Продолжать? — смущенно переспросил он, и Реджи отшвырнула губку.
— Ты меня бросил.
— Ты же знаешь почему.
Реджи обошла ванну и встала перед ним:
— Нет, не знаю. Потрудись объяснить.
— Я не мог быть с тобою рядом и не…
— Слушаю тебя, — подбодрила она.
— Не заниматься с тобой любовью.
Некоторое время царило молчание.
— А почему ты не мог заниматься со мной любовью?
— Черт побери! Я был уверен, что ты станешь презирать меня, и я знал, что не вынесу твоего презрения. Да, я был форменным ослом. Но я не сомневался, что Мириам не станет держать язык за зубами, и оказался прав. Я ошибся в другом. В твоем отношении к этому.
— Объяснение принято. Можешь продолжать. Он напряг память и добавил:
— Насчет Селены я сказал тебе правду.
