Я сто раз всё просчитал и перепроверил. Засёк время, откуда сколько идти и вешать. Танкисту, чтоб не тупил, дал пинка и пообещал повесить вверх ногами, если накосячит. А если будет молодец, то с меня – водка и пряники. Часы свои, сто лет назад в карты выигранные, подкрутил, чтоб у всех время совпадало. Короче, жизнь кипела и всё было прекрасно. Четвертные нам выставили, я, оказывается, ухитрился заработать четвёрку по истории. Когда успел? Повставляли двойные рамы, позаклеивали окна. Мылом, тряпками и жёлтой ватой.
Ненавижу запах хозяйственного мыла. Макс, глядя на это, только пальцем у виска крутил – у них в гимназии окна пластиковые. Ну, я, конечно, окна не заклеивал, вот ещё! И пофигу, что холодно будет. Кому холодно, тот пусть и заклеивает. Да и не заставлял меня никто, справедливо заметив, что мы без окон можем остаться. Ну, мы и упёрлись всей компанией смотреть телек. Макс среди кассет нашёл какие-то древние мультики и смотрел их. А я смотрел на Макса. Хуита какая-то.
Но, вообще, жизнь бурлила и мне это нравилось.
Люблю, когда есть какое-то занятие. Когда что-то организовываешь, планируешь, проверяешь. И это чувство предвкушения – когда знаешь, что будет в итоге.
Кому-то будет больно. Кому-то будет плохо. Кто-то будет стоять, как дурак, и не понимать, что произошло. И к этому – целиком и полностью – причастен ты. Ну, то есть, я. Я это задумал и осуществил. Всё-всё под контролем. Самые прекрасные в мире моменты.
У меня фирма веников не вяжет и всё началось, как я задумал.
Вечером спрятались в комнате у Макса. Когда Банни выходила из своей комнаты, то слегка шлёпнула ладонью по двери.
– Приготовились, – кивнул я Максу. Тот натянул поверх рубашки свитер. Подождав немного, мы выбрались из окна и пошли по карнизу. Хорошо, что Макс не только такой высокий, но ещё и ловкий. Вовчик с этого карниза раза два падал, хорошо, что я его удержал, а был бы я послабей – переломался бы весь. Тут пару раз такое было, что народ падал и башку разбивал.
До мастерской добрались без приключений, я открыл дверь.
Про универсалки Максу пришлось, всё-таки, рассказать. Он ещё на меня наехал, мол, как я к нему в комнату зашёл тогда? Не скажу – он со мной не пойдёт. Я бы мог его и нахуй послать, но, вместо этого, показал. И не пожалел. Во-первых, он прифигел, во-вторых, предложил прятать у себя. У него, оказывается, не только в каблуках тайники, но и чемодан с двойным дном. И коньяк он держит во флаконе от одеколона.
