Звери не мстят и не издеваются. Возможно, он даже убийца. Если честно, я не очень верю в эти истории, рассказанные Игорем, но отлично понимаю – это может быть правдой. И от этого – мороз по коже. Я видел убийц и раньше – тот же Алькатрас, всем понятно, что он казнил насильников девушки брата. Но это был акт справедливости, ни один нормальный человек, если он не слабоумный христианин, его не осудит. А вот так…
– Эй, Макс, ты чего, спишь?
– Аааа, да чего-то в сон тянет… Мне же Стас выспаться вообще не даёт, каникулы на дворе, а он, как по звонку, вскакивает и в дверь тарабанит, пока я не проснусь и не встану, чтоб послать его подальше.
– И не говори, долбаный гибрид совы и жаворонка, вот он кто.
– Это как?
– Да вот так. Утром он бодрее всех, а вечером сразу вырубается. А иногда просыпается посреди ночи и сидит, думает…
– Да? О чём?
– Чёрт его знает. Или сидит читает – учебники, в основном, или из комнаты сбегает. А потом, на следующий день, опять бодрый, только такой злой на всех, что лучше близко к нему не подходить.
– Господи, как его в дурдом не отправили ещё?
– Пытались. Нашли, что он нормальный. Я думаю…
Бдямс! Бдямс! Бдямс!
– Хаа? – мы синхронно подпрыгнули. Кто-то постучал в стекло. С той стороны. Ну, нормально, да? Я так поседею раньше времени.
Отдёрнув занавеску, я скривился. Ну, конечно. Стас – не воображаемый страстный любовник, а совершенно реальный, в грубом сером свитере и шапке – стоял на карнизе (кто, вообще, додумался делать такие карнизы?), пригнувшись, и заглядывал в окно то с одной, то с другой стороны от портрета Роберта Смита.
– Впусти его, – вздыхает Игорь.
Я открываю окно. По-хорошему, мне надо его заклеить, мне даже выдали для этих целей жёлтую вату и полоски ткани от старых простыней. Но, во-первых, я совершенно не представляю, как это делается, во-вторых, с нашими ночными прогулками в этом смысла нет.
– Чё за хуй у тебя в окошке? – вместо «привет» бросает мне Стас, с облаком холодного воздуха заваливаясь в комнату.
– Это вокалист группы The Cure, к твоему сведенью.
– Ну, и хрен с ним! А вы тут чего сидите, – Стас принюхивается, – одеколон пьёте?
– Я, как и Ален Делон, не пью одеколон.
– Не выёбывайся, Аленделон. Ну-ну, коньяк пьём, конфетки жрём, – Стас смахнул на пол фантики от «рафаэток», – о высоком пиздим, как обычно, и меня не зовём. Да и хуй с вами, придурки. Хватит сидеть в духоте, отрываем жопу от кровати! Паутинки будем делать!
– Паутинки?
– Старый прикол.
