Дрался он без вывертов, пользуясь нечувствительностью к боли и силой, Азаев же явно учился чему-то.
Я не особо боялся за Стаса – тот был выше и крепче, и никто не вмешивался, а потом…
А потом взвизгнул кто-то из девочек – по-моему, Банни. А потом я чуть не заорал сам и рванулся к дерущимся. И Вовчик. И Таримов. Потому что, в переплетении тел, отчётливо мелькнуло лезвие.
– Растаскивай их нахуй! – заорал Вовчик и принялся без жалости пинать клубок тел. Но было поздно. Я видел лицо Стаса – совершенно безумное, Азаева, у которого кровь текла по подбородку, две широкие ладони – белую, с разбитыми костяшками, накрывшую другую – смуглую, с чёрными волосками на фалангах, длинное лезвие и кровь – яркую-яркую, быстро пропитывающую белый шёлк спортивных штанов.
Стаса оттащили от Азаева, которого он, напоследок, пнул по рёбрам.
– У него кровь, бля…
– У Стаса тоже! – это Банни. – Стас, очнись, щас придёт кто…
Где-то разбилась бутылка.
– Ёб твою мать, директор идёт, валим нахуй!
Кто-то побежал, кто-то что-то опрокинул.
Возле Азаева осталась пара его друзей, которых я так и не научился различать, а вот Таримова с Асланбеком не было. Вовчик пытался удержать Стаса, который, похоже, совсем слетел с катушек и рвался добить противника, хотя у самого от рубашки был клок отхвачен."
"– Что тут… Ах, бедный мальчик! Мурат! – это директор явился, надо же, как вовремя, а с ним физрук и завуч по воспитательной работе. – Скорую вызывайте! И милицию! Тут поножовщина!
Поножовщина… Я всё никак не мог отвести взгляд от валяющегося на полу ножа.
Красивый складной нож. Рукоятка украшена металлическим ягуаром.
– И пили, – директор повёл носом, – дайте хоть водки, мальчику надо рану промыть!
– Это Комнин, – запричитала Люська, которая тоже осталась, подавая директору бутылку, правда, не с водкой, а с джином, – это у него был нож, он его выиграл…
– Да понятно. В карцер его отведите!
– У него тоже рана, – завопила Банни, – у него кровь течёт, ты, блядь крашеная, нехуй бутылку лапать, не твоё!
– Рот закрыла, сучка ёбаная!
– Обе заткнулись, – Татьяна Павловна, педагог со стажем, – и марш отсюда! Дай сюда бутылку… Ничего себе, – она покосилась на этикетку, потом на столик, где кое-что ещё осталось.
– Этого – в медпункт! Этого – в карцер! Все остальные – по своим комнатам и не рыпаемся! – Она наклонилась поднять нож, но её остановил директор, я уловил только «Милиция… Отпечатки...».
Физрук подошёл к Стасу с некоторой настороженностью – тот был ещё не вполне вменяем.
