– А вот так тебе и надо, – выдал я в ответ на его рассказ о юной, тонко чувствующей, романтичной питерской студентке, которая, мало того, что стоила ему безумных денег со всеми этими суши и кофейнями, так ещё и подарочек преподнесла, – нефиг по бабам шляться! Ну что, всё? А то я курить!
– Бросай курить, а то бегать потом будет тяжело, – одёрнул меня Алькатрас, а я уставился на него, как в первый раз. Чёрт, а я ведь, действительно, раньше так… В клубе где и отцу назло, а вообще, сигареты мог неделями не трогать. А сейчас прямо нехорошо, если не покурю.
Отстойно.
– Да ладно, после еды и выпивки… – меня вело. Сказывалось напряжение длинного дня, безумного вечера. Сколько же всего произошло, подумать страшно!
– Всё, скачалось, – Спирит отцепил смарт и вручил его мне. – Значит, он должен позвонить мне и я ему поставлю запись?
– Да. А Люк должен представиться, назвать газету, где он работает, и подтвердить, что знает меня.
– Окей. А вообще, Макс, ты не думаешь?
– Думаю. О чём?
– О том, что этому делу надо дать ход? Всё-таки, это насилие над ребёнком…
Я вспомнил Леночку, его пустые глаза… Жаль его, конечно, но…
– Я тебе что, Зорро? Я это ради Стаса затеял, а не ради всемирной справедливости, – я только рукой махнул, едва не попадая по Спириту.
Ой, напилася я пьяна, не дойду до дивана…
– О, вот теперь я узнаю своего дорогого друга, – Спирит погладил меня по щеке и щёлкнул по носу, – эгоизм в стадии нарциссизма, осложнённый инфантильностью. А я уж испугался, что любовь тебя изменит. Ага!
От попытки двинуть его в плечо он легко уклонился, но вот за волосы я его дёрнул, как следует.
Да что он, совсем свихнулся?"
"– Ещё раз такое скажешь – я все твои игрушки на тебе попробую!
– Обещания, всегда одни обещания, – мой друг только глазки состроил и губы облизал, а мне захотелось ещё раз его стукнуть – на этот раз за триппер, за то, что не может мне сейчас сделать минет за ближайшим деревом.
– Да пошёл ты… И я пошёл, мне ещё поспать надо, – я пожал Алькатрасу руку, обнял Спирита и кое-как выполз на свежий воздух.
Меня шатало. От еды. От коньяка. От напряжения. Жребий брошен… Или как это там? Перейти Рубикон, разрубить узел… Нет, не из той оперы.
Мысли путались, ноги тоже. Придорожная канава, которую я так легко перескакивал, вдруг раздалась в ширину и я улетел туда – прямо на слой хрустких, покрытых инеем листьев.
– Ой я и чушка, – сказал я неизвестно кому, поднимая лицо к небу.
А с неба летел снег. Мелкие такие ледяные крупинки, не снежинки даже.
