Вот под неё идти одно удовольствие – хоть куда. Я её часто в пьяном виде пою, а сейчас прямо заткнуться не могу. И думать не могу перестать, хоть в голове и прояснилось слегка. Они всерьёз решили, что я?..
«We all live in a yellow submarine
Yellow submarine, yellow submarine…» Да вот и нифига! Это всё ерунда! Просто я… Ну, вот так захотел. Захотел и всё.
«We all live in a yellow submarine
Yellow submarine, yellow submarine…» Я – и влюбиться? Смешно! Да я вообще никого не люблю! Нет её, этой любви, нету! Я же тогда думал, что Спирита люблю… Долго думал.
А потом прошло. Ерунда это всё, девочкам мозги пудрить да педовкам. Да всякую фигню на день Святого Валентина толкать. Никакой любви нет! Нет!
«Yellow submarine, yellow submarine…»
А вот и забор, наконец-то, заборчик! А вот и шины, сейчас мы их…
«We all live in a yellow submarine
Yellow submarine, yellow submarine…»**
А какие они тяжелые! И как Стас их тогда одну на другую взгромоздил? Да пофиг! Сейчас мы…
И я продолжал петь про жёлтую субмарину, кое-как, лесенкой, ставя шины.
Продолжал петь, карабкаясь по ним и упираясь руками в бетонную плиту, и рассекая кожу на ладони. Опрокинул кое-как поставленные шины – я тут корячился, чуть не надорвался, понимаешь, а кто-то полезет!
И только когда спрыгнул на территорию интерната, заткнулся. Выдохся.
Снег становился крупнее, перечёркивал свет фонаря.
Вот верёвка, блин, руки дрожат и шатает. Не упасть бы с карниза, вот будет позорище – трейсер грохнулся! Тук-тук!
– А, – Банни откинула занавеску. Похоже, она спала. А хорошо, что не пришлось оставлять окно открытым, вот Антарктида бы была… – Ну, как? Макс, ты чего весь в каких-то листьях?"
"– Так-то лес… И вылез, – невпопад забормотал я. – Вырубает меня, всё утром, спать осталось четыре часа с копейками… Будильник я поставил, а теперь всё-всё утром, ага?
Я принялся раздеваться, даже не пытаясь повесить куда-то одежду – так полежит на полу, не простынет.
Кровать холодная, одно из одеял взяла Банни, но это наплевать – я бы сейчас и на голом полу уснул. Сейчас, немного согреюсь только.
Я стоял у зеркала, между рядами курток, бесконечных, уходящих в туман, Стас медленно подходил ко мне, неотрывно глядя в глаза. А я стоял и ждал.
