Первые в этом году. Небо такое тёмное, а снег такой белый… Завтра или уже сегодня я должен буду шантажировать директора. Я. Шантажировать. Взрослого человека. Да и пофигу. Я тоже взрослый. Я офигеть, какой взрослый! Чёрт, дерево, откуда оно тут…
А потом в голове что-то перемкнуло. От усталости. От страха за Стаса. От алкоголя. От всего этого бреда. И я запел. Против своей воли, чессн… Как магнитофон внутри врубил кто-то:
«Тихо вокруг,
Сумрак на землю лёг,
Тонут во мгле Манчжурские сопки,
Тучей закрыт восток.» Блин, я эту песню в седьмом классе учил для какого-то патриотического утренника, а потом ни разу не вспоминал! Откуда?
«Видишь кресты?
Это герои спят.
Песню над ними ветер поёт
И звезды с небес глядят.» Никаких крестов и звёзд, а вот кусты какие-то… Чёрт, куда я иду? Яма!
«И опять кругом так спокойно,
Всё молчит в тишине ночной.» Придумали же эти два дебила! Я! Я влюбился! Да в кого? В Стаса! Ха, да они просто Стаса не знают. В него нельзя влюбиться, он… Пень! Нет, не он пень, это я наткнулся на пень.
А он не пень, он такой… Такой, зараза, злой и вредный, и ограниченный и некрасивый, и сильный, как не знаю, кто… А какое у него тело, такое накачанное и горячее, так и хочется потрогать… А что у него в голове творится, это, вообще, тихий ужас! Он же убийца и садист! Вот зачем он тут на днях одному парню в рукава швабру засунул и ноги связал? Тот прыгал, как пугало, крестом, я так смеялся… И сейчас смешно.
«Плачет, плачет мать родная, плачет молодая жена,
Плачут все, как один человек, рок и судьбу кляня.
» Опять какие-то кусты и, кажется, те же самые… Да что это я? Вроде, трезвый совсем, а глаза в разные стороны глядят и не петь нет никаких сил… Спирит меня, что ли, проклял, сатанист чёртов?
Придумают тоже! Ну, общаться мне с ним, допустим, нравится. Опасно, но весело. Ну, хочу я его, но это, вообще, нормально. На рожу он не красавец, но разве это важно? Я с ним трахаться хочу, а не на выставке демонстрировать…
Ой, бля, пока вспоминал, какое у Стаса тело, упёрся в какую-то сухую жёлтую траву – с такими метёлками сверху, одного со мной роста.
Назад, назад!
«Ночь, тишина,
Лишь гаолян шумит.
Спите, герои, память о вас
Родина-мать хранит!»* – надрывно допел я, пытаясь оглядеться. Ага, мне, кажется, туда.
А снег продолжал идти. Вроде, даже крупнее стал. А я продолжал петь. В голове опять что-то щёлкнуло:
«In the town where I was born
Lived a man who sailed to sea
And he told us of his life
In the land of submarines.» Хорошая песня.
