Возьми моё сердце,
Возьми мою душу,
Я так одинок в этот час,
Что хочу умереть…
– Он ёбнулся, такое на дискотеке играть?
– В смысле? – я сообразил, что никто не танцует, даже те, кто вначале пытался. Все стояли и смотрели на сцену.
– Ну, это же ваще, ну, не знаю, это не медляк, это…
Ты умерла в дождливый день
И тени плыли по воде,
Я смерть увидел в первый раз,
Её величие и грязь…
– Да? – ну, вот, честно говоря, не знаю. Вообще-то, вроде как, песней про смерть быть не должно, это же дискотека. Но какая разница? Смерть или «джага-джага»? – Ну, там, вроде как, про любовь.
Романтика, – вот тут я сомневался, и вообще, в песнях я не разбираюсь нисколько, ещё в первом классе выяснилось, что ни голоса, ни слуха у меня нет (на уроках музыки мне было велено сидеть с закрытым ртом), но не Дёме же это рассказывать. – Смерть там, кровь-любовь, розы-слёзы. Ромео и Джульетта, все дела. День святого Валентина.
Возьми моё сердце,
Возьми мою душу…
Насчёт музыки Рэю что-то говорить бесполезно, тут он сам всё решает.
Попросишь его что-то сыграть – он сыграет, а что у него в голове творится – хрен знает.
Мне некуда деться,
Весь мир я разрушил,
По мне плачет только свеча
На холодной заре…
Я вспомнил день рождения Рэя, как Макс играл на гитаре. Интересно, Рэй эту песню помнит? Как же там, про что же там… Про город голубой… или золотой? Лев, орёл, ещё что-то…
Как же это странно, что вот он был тут, такой весь необыкновенный, а теперь его нет. Исчез, и следов не осталось. Нет, почему же, остались.
Вон, гитара у Рэя – помню, как мы за ней с ним бегали, как тогда держались за руки и обнимали друг друга на снегу. Тогда я ещё стремался его поцеловать, долбоёб. Одеколон, который он мне подарил – Игорь иногда им пользуется, и, если утром я чувствую этот запах, смешанный с кофе, мне кажется, что Макс вот-вот появится, как всегда, с недовольным видом сядет рядом, подопрёт лоб ладонью и пожалуется на холод и недосып. Но вещи, запахи, слова – это всё фигня. То, что осталось внутри, в той самой душе – это самое сильное.
Макс остался внутри меня, и всё, что касалось его, было важнее, чем всё, что касалось меня."
"Весь остаток дискотеки я сидел в тёмном углу, держал в руке максов кулончик и думал, думал, думал. В один момент со стены свалилось особо большое, аж из четырёх ватманов сделанное сердце, и я вспомнил, как тогда, когда мы бегали за этой самой гитарой для Рэя, Макс нарисовал на своём окне сердечко – только почему-то с обоюдоострой стрелкой.
