Варя себе на кухне под привычными неодобрительными взглядами кофе (завтрак я благополучно проспал), я уже знал, какая в ближайшем будущем передо мной стоит глобальная задача. Самая глобальная из всех.
Я должен встретить Макса снова. Не когда-нибудь потом, в необозримом будущем, а вот в этом году. Когда Макс закончит школу и уедет в эту свою драгоценную Англию, найти его будет сложновато, поэтому надо провернуть это дело до конца учебного года. Лучше всего – в мае. План рисовался в самых общих чертах и требовал проработки.
Где я буду его искать? Я, как дурак, отказался взять у него номер и адрес (права Банни, все влюблённые – дебилы и никакой святой Валентин, если он вообще существовал, им не поможет), но я знаю, где он учится. Надо будет допросить Игоря. Надо будет раздобыть хоть какие-то карты Москвы, потому что родной город я вообще не знаю (ну, а хули, в детстве я толком никуда не ездил и вообще мало на что внимание обращал, а про потом и говорить нечего). Нужно будет выбить из «дирика» освобождение дней на десять.
Мне, конечно, нужны деньги. Дома меня не будут рады видеть, но это глубоко их проблемы. Пусть только попробуют не пустить. Дверь, нафиг, выбью! Я там прописан.
Ещё на краю сознания мелькала мысль о том, что у Рэя есть квартира и, конечно, он даст мне ключи, если что. Ещё у меня есть шокер и мобильник, хорошо бы раздобыть к нему зарядку. Я поспрашивал окружающих, у кого-то нашлась вроде подходящая, но она постоянно отходила и толком зарядить не получилось. Нахуя мне мобильник – не знаю, но всё-таки.
В общем, обдумать и сделать надо было много.
И я думал и планировал, и перечёркивал планы, и планировал заново. Макс был моей целью, всё остальное не имело значения. Иногда я думал – а ему-то я нафига? Он, может, будет совсем не рад меня видеть. Но потом просто махал рукой. Я должен, должен его увидеть, иначе я свихнусь. Зря он тогда говорил, я не могу его заменить никем – ни Игорем, ни Вовчиком. Мне просто больно жить с мыслью, что я его больше никогда не увижу. Я совершенно не знал, что ему скажу и что у нас будет.
Неважно. Я должен его увидеть.
Февраль тянулся и тянулся. Азаев свалил, никакие его родственники ко мне не приёбывались. Директор стал появляться реже, выглядел он хреново. Когда я пришёл и сказал, что мне в мае нужно будет десять свободных дней, он ответил, что я могу катиться к чёрту прямо сейчас. Походу, он забухал."
"Физру у нас так никто и не вёл. Всё расписание перекрутили и теперь в спортзал загоняли по несколько классов.
