Я отправилась к дверям, но на самом пороге остановилась, повернулась к служанке, которая опять вернулась в кресло, прежде осторожно поставив на стол магиснимок, и спросила:
– А вы, случаем, не в курсе, почему виер не приказал привести целителя прямо сейчас? Почему нужно было дождаться утра?
– Случаем, в курсе, – после крохотной заминки отозвалась Найра. – По всей видимости, хозяин хотел попросить о помощи вира Абальда Трена. По его словам, это единственный достойный целитель во всем Хельоне. Но беда заключается в том, что вир не выходит из своего дома с наступлением темноты.
Никогда не выходит, какую бы награду или наказание ему ни посулили. Более того, и незваных гостей с наступлением вечера будут ждать лишь закрытые двери. Если желаешь попасть в его дом после захода солнца, то придется брать жилище штурмом.
Я изумленно хмыкнула. Ого! Почему такие сложности?
– Только не спрашивай меня, с чем это связано, – предупредила мой следующий вопрос Найра и смущенно улыбнулась. – Все равно не отвечу. Вира Абальда считают чудаком, чьи странности опасно граничат с сумасшествием.
Но ему плевать на мнение окружающих. Даже ради королевского наместника он не впустит никого в свой дом, если на улице уже темно.
Я кивнула, показав, что услышала слова служанки. И вышла, тихо прикрыв за собой дверь.
* * *Я долго сомневалась, стоит ли ложиться рядом с Гарольдом, или лучше прикорнуть в кресле рядом. Но затем решила, что некромант обидится, если проснется и увидит, что я поступила таким образом. Меня продолжали мучить угрызения совести по поводу всего произошедшего, к тому же Гарольд выглядел таким измученным и усталым… В общем, после долгих раздумий я все-таки примостилась на самом краешке кровати, естественно, даже не подумав снять платье и чулки.
Гарольд лежал так тихо и без малейшего движения, что несколько раз за ночь я просыпалась и с тревогой склонялась над ним, проверяя, дышит ли он. Потом поправляла сползшее одеяло и вновь погружалась в какое-то странное подобие дремы.
Мои сны этой ночью были наполнены кошмарами.
В них я опять вызывала пожирателя душ, но на сей раз Гарольд не успевал прийти мне на помощь. В итоге я оказывалась погребенной под толщей шевелящихся и беспрестанно жалящих меня змей. В самом страшном сне я все-таки заключила договор с отродьем бога-пасынка, и тот слился со мной в страстном поцелуе, в самый пик которого я почувствовала, как мне в рот проникает его отвратительный, покрытый черными бородавками мясистый язык.
