– И вообще, я чуть не надорвалась, пока перетаскивала вас из кресла на кровать…
На последней фразе мой голос опасно задрожал и едва не сорвался. Наверное, смешно прозвучит, но меня действительно обидели все те претензии Гарольда, которые он без устали выдвигал.
Гарольда, по всей видимости, не особенно тронула моя смешная попытка оправдаться. Он сурово сдвинул брови и вдруг с приглушенным рыком ринулся на меня.
Я испуганно заверещала, когда он опрокинул меня на подушки. Что это с ним? А вдруг яд пожирателя душ подействовал столь необычным образом, и Гарольд сам превратился в кровожадное чудовище, желающее убивать и мучить всех подряд?
– Вот если бы ты сняла вчера с себя платье, а с меня штаны и рубашку, то сейчас бы не пришлось тратить время впустую, – вдруг прошептал он мне на ухо и на удивление нежно провел рукой по моему лицу, убирая растрепавшиеся волосы назад.
– Я бы сразу приступил к делу, но да ладно. В процессе раздевания тоже есть своя прелесть.
И он дернул за завязки моего платья.
Я напряглась было, уперлась ладонями в его плечи, но тут же заставила себя расслабиться.
Нет, все верно. Я не имею права сопротивляться.
Однако Гарольд заметил мой невольный порыв. Он вдруг отстранился и нахмурился, нависнув надо мной на расстоянии вытянутой руки.
– В чем дело, Хельга? – резко спросил он. – Неужели ты по-прежнему продолжаешь дичиться меня?
– Хеда, – поправила я с болезненной усмешкой, вспомнив о погибшей жене Гарольда. – Меня зовут Хедаша, господин некромант.
Гарольд так резко переменился в лице, словно я наотмашь ударила его.
Улыбка моментально исчезла с его губ, переносицу разломила глубокая вертикальная морщина. Он будто постарел сразу лет на десять, если не больше.
– Прости, – глухо проговорил он, избегая глядеть мне в глаза. – Прости, Хеда. Сам не понимаю, почему я назвал тебя другим именем. Видимо, яд пожирателя душ еще действует, мешая мне сосредоточиться.
Язык так и жгло от желания признаться, что я знаю, кто такая Хельга. Интересно, ответил бы мне Гарольд, если бы я напрямую спросила, как погибли его жена и сын? Ох, что-то сомневаюсь, что мне стоит тревожить эту рану.
Вряд ли она затянулась в достаточной мере.
Гарольд устало откинулся на подушки. Вокруг рта залегли скорбные морщины. Он выглядел сейчас так, будто готов был заплакать.
Мне стало жалко его. Я легонько погладила Гарольда по плечу. Он никак не отреагировал на мою ласку, и я осмелилась положить голову ему на грудь в неожиданном даже для себя порыве нежности.
