После этого я проснулась от собственного крика. Задыхаясь от пережитого ужаса, распахнула глаза и немного успокоилась, увидев, что небо за окном уже начало сереть. Близится рассвет. И это хорошо. Никакое отродье бога-пасынка не посмеет потревожить меня днем.
Затем я испуганно скосила глаза на Гарольда. Странно, что он не проснулся от моего крика. Жив ли он, или не перенес этой ночи без помощи целителя? И тут же вздрогнула, заметив, что он давно не спит. Оперся на локоть и с огромным интересом наблюдает за мной.
– Пожалуй, рядом с тобой я все-таки рискую заработать разрыв сердца, – проговорил он, увидев, что я смотрю на него. – Пробуждение у меня сегодня было просто незабываемым! Сначала я решил, будто яд пожирателя душ остановил мой метаболизм настолько, что меня сочли мертвым и погребли заживо, потому что никак не мог пошевелиться, а на глазах лежало что-то мокрое и противное. Ну точь-в-точь могильная мокрица. Признаюсь честно, никогда в жизни не пугался сильнее! Я едва не зарыдал, как ребенок, но потом сумел-таки выпутаться из этого треклятого одеяла и сдернул с глаз повязку.
Стал думать, что бы это значило, и тут ты как заорешь! Честное слово, у меня сердце в пятки рухнуло!"
"И Гарольд укоризненно зацокал языком.
– Одеялом я тебя укрыла, – смущенно призналась я. – Боялась, что ты замерзнешь.
– Да ты меня не просто укрыла, ты меня в него завернула так, словно младенца запеленала, – пробурчал Гарольд. Обвиняюще ткнул в меня знакомой тряпкой с пятнами лечебной мази.
– А этой гадостью зачем мне лицо укрыла?
– Испугалась, что ты можешь ослепнуть, – виновато ответила я. – Твои глаза были вчера такими воспаленными… Я подумала, что хуже не будет.
– Н-да, хорошо, что в этой мази нет люпина красноголового, – хмыкнул Гарольд. – Иначе я бы точно ослеп, хотя именно люпин чаще всего используют в качестве средства, которое вытягивает яд из ран.
Я прикусила губу. Н-да, похоже, я вряд ли дождусь от Гарольда благодарности за свою заботу.
По всему видно, что он не особенно доволен всем, что я предприняла, пытаясь ему помочь.
– Простите, – покаянно протянула я, на всякий случай вспомнив о необходимой вежливости.
– А почему ты в платье? – ворчливо осведомился Гарольд и резким движением скинул одеяло на пол. – И почему я в одежде? Неужели так тяжело было меня вчера раздеть?
– Я сняла с тебя… с вас сапоги, – попыталась я оправдаться.
