Охренела.
— Куда? — рявкаю.
И за плечо ее хватаю. Рывком возвращаю обратно. К себе лицом разворачиваю. И да, перегибаю. Силу не рассчитываю.
Так дергаю, что Катя чуть не падает. И одна туфля у нее слетает.
Но я же держу. Под контролем все.
— Ты… совсем одурел?
Как у нее глаза сверкают.
Ебать кайф.
— А ну пусти меня, — шипит.
Дергается.
— Нечего вырываться, — бросаю.
И крепче к себе притягиваю.
Брыкается. Ногой меня лягает. Коленом по бедру заезжает. Ощутимо. А если бы еще чуть в сторону, то совсем пиздец.
И кажется, туда она и метила.
— Подожди, — говорю.
Так говорю, что Катя даже вырываться прекращает.
Ослабляю захват. Приседаю. Надеваю на нее слетевшую туфлю. Хер знает зачем так делаю. Видно, чтобы теперь каблуком мне заехала.
Не удерживаюсь. Пальцами по лодыжке веду. Обвожу стройную ногу. Накрываю ладонью колено. Залипаю.
Охуенная она. Вся. Везде.
И чуть в рожу не огребаю. Прямо от ее охуенного колена. Сучка в челюсть метит, и почти умудряется приложить.
Не ценит она нежности.
Нихуя не ценит.
— Чего разошлась? — плотнее притягиваю к себе.
В глаза заглядываю.
Возмущенная она. Взвинченная.
— Поехали, Кать, — предлагаю по-хорошему и взглядом даю понять, что хватит мне уже нервы мотать, пора соглашаться. — Посидим где-нибудь. Отдохнем.
— Отдохнуть было бы хорошо, — кивает.
— Видишь, — усмехаюсь.
— От тебя отдохнуть, Демьян.
Блядь.
Нормального языка она не понимает. Ну тогда придется объяснить так, чтобы до нее наконец все дошло.
22
— Руки убери, — говорит Катя.
Да хер тебе.
— Больно, — она морщится.
Ослабляю захват. Перебрал, да. Силу не рассчитал. Но сучка же сама нарывается. Бесит просто пиздец.
— Теперь как?
Смотрит вниз. Быстро взглядом пробегает то по одной моей ладони, то по второй. Напряженная вся. Взвинченная. Аж искрит от нее."
"Брови гнет, и опять меня прикладывает. Глаза в глаза. Четко.
— Убери, — повторяет твердо.
Пальцы прямо ведет в сторону от ее тона. Но хуй теперь отпущу. Прохожусь ладонями по ее рукам, крепче притягиваю.
— А что не так? — спрашиваю.
— Все, — плечами дергает. — Неприятно.
— Значит, надо продолжить.
Блядь. Эти ее глаза. Охуеть как горят. Холод слетает к чертям. Сейчас в зеленых омутах дохера эмоций.
Гнев. Негодование.
И чую, чего повкуснее дождусь.
— Будет приятно, — говорю. — Распробуешь.
— Не будет, — бросает нервно. — С тобой так вообще не бывает. И ничего “пробовать” не собираюсь. Все, отпусти.
Опять дергается.
А мне только в кайф снова посильнее зажать.
