— Забыла? — ловлю ее взгляд.
— Что? — хмурится.
— Как на моем члене кончала?
— Урод, — кривится.
— Урод, да, — киваю. — Но это не мешало тебе орать подо мной. Под моим языком. А ведь тебя даже толком не оттрахал.
— Пусти меня, — цедит, поджав губы.
— Давай, — говорю. — Скажи.
— Что тебе сказать? — прямо вскидывается вся.
Раздраженная. Раскрасневшаяся. И… смущенная.
У нее дыхание меняется. Взгляд. И как она не пытается это погасить, нихера у нее не выходит.
Ну удачи тебе, Катя.
Помню, тоже пытался. Вычеркнуть тебя.
Вырвать из памяти. Вырезать нахуй. Но ты из моей башки никуда не уходила. Всегда рядом. Каждый гребаный день в “Яме” тобой начинался. И заканчивался. Не отпускала меня.
Наркоту не пробовал. Но сука уверен, ты куда хлеще по мозгам врезаешь. И с любой зависимостью завязать можно. С любой, блять. Кроме тебя.
— Скажи, что тебе похуй, — бросаю.
— Пусти, — выдыхает.
И опять дергается. Слабо. Смазано.
Пустить? Нет. Даже не надейся, только не теперь.
Склоняюсь. Носом по шее веду. Жадно запах ее втягиваю.
А после губами к уху прижимаюсь. Выдаю:
— Скажи, что ни черта не помнишь.
Вырывается молча. Судорожно. Будто выпутаться старается.
— Забыла, как я тебя языком выебывал, — прибавляю, прихватываю мочку зубами, слегка сжимаю. — Как на спину завалил и…
— Замолчи! — выпаливает.
И продолжая выворачиваться из захвата, так меня локтем под ребро пихает, что разжимаю руки.
Блядь.
Она отходит назад. Видно, как сильно ее сейчас трясет. Хоть Катя и пытается взять эмоции под контроль.
— То, что тогда случилось, — сглатывает. — Это никакого значения не имеет.
Руки вверх вскидывает. Нервная.
— И вообще, я пьяная была, — прибавляет она. — Хватит меня преследовать. Иначе… придется принять меры.
— Какие меры? — скалюсь.
— Такие!
— Ах вот оно что, — протягиваю, и сам не замечаю, как на автомате по ребрам ладонью прохожусь. — Меры.
Хорошо меня приложила. Крепко.
— Любые меры, — бросает она. — Лишь бы ты, наконец, оставил меня в покое. Уйди, хорошо? Уйди из моей жизни.
— Устала?
— Да.
— Скоро отдохнешь от меня, — обещаю. — Со мной.
— Да ты просто…
— У тебя теперь все только со мной будет, — отрезаю.
Давлю рефлексы. Потому что по-хорошему бы надо ее прямо сейчас через плечо перебросить, к машине отнести, внутрь затолкать. И похуй, если разорется.
А она разорется. Тут, блять, сомнений нет.
Но потом без присмотра оставлять нельзя. А дел сегодня дохера. Особенно на вечер. Такое не отменить. Хотя эта сучка до чего доведет.
Ебануться.
