Через несколько кварталов Вик вдруг свернул в темный двор старенькой «хрущевки». Сан уже отправил охрану в особняк, сказав, что нам нужно спрятаться в городе до утра.
Потоптавшись. Виктор нажал несколько цифр на кодовом замке подъезда. Дверь, пискнув, отворилась. Нас встретили запахи старой штукатурки, подгоревшего лука и почему-то растворителя.
- Здесь живет мой приятель. Художник. - Сказал Вик. - Думаю, его наши бутерброды порадуют.
Мы устало поднимались все выше и выше. Приятель жил на пятом этаже, а лифта, конечно, не было.
Грубая железная дверь была открыта. Внутренняя, судя по всему - обычная деревянная держалась на простом язычке поворотной ручки.
Войдя и закрыв за собой железную дверь. Вик громко поздоровался. Из лишенного двери проема высунулся гладко выбритый худощавый юноша, почти мальчик, в застиранной футболке с длинными рукавами и пятнами краски:
- О, Виктор, какими судьбами?
- Да вот решил тебя с невестой познакомить. - улыбнулся Вик. сбрасывая пиджак и галстук на пустую вешалку в коридоре.
Сан и Ром последовали его примеру, а я напротив, закуталась в невесомую шаль.
- Проходите, - радушный хозяин пригласил нас в комнату, - сейчас вскипячу чаю.
- Мы тут с собой еды принесли. - Вик пошуршал пакетом.
- Еда это хорошо. Посуда на кухне."
"Мужчины разошлись кто куда - кто помогал раскладывать еду, кто мыл руки, а я в одиночестве вошла в комнату. Принято считать, что у художников царит творческий беспорядок, прикрывающий грязь и бардак. Но эта комната меня поразила: абсолютно белые стены и потолок.
Полное отсутствие штор или ковров. Вдоль одной стены - белый кожаный диван, вдоль другой - деревянный верстак, сколоченный весьма основательно. На верстаке в полном порядке стоят коробки с красками, банки с кистями и пузырьки с неведомыми мутными жидкостями. Тут же стоит мольберт и большой подрамник с натянутым и загрунтованным холстом. Все! Ни банок с окурками, ни битых стаканов. Даже коробки от «Доширака» нигде не видно!
Тем временем Сан позвал меня на кухню. Я зашла помыть руки и невольно заглянула в хозяйскую спальню: там, судя по всему, тоже царил идеальный порядок.
В полумраке выступали контуры кровати и зеркальная дверь встроенного шкафа. Ни брошенных впопыхах носке, ни полотенец. Кажется, мне удалось встретить в этой жизни человека – легенду.
На кухне уютно посвистывал чайник, на столе стояли смешные розовые чашки в белый горох. Тут же на блюдечках и лоточках, красовались купленные нами закуски, какие-то пирожки и салатики.
