Пока для волнения не было причин: скорее всего, она уехала на дачу или вышла к соседке, забыв прихватить телефон.
Спрыгивая с крыльца в крепкие объятия голубоглазого блондина, поймала себя на том, что вполне довольна жизнью.
Взглянув на яркое июльское солнце, запретила себе печалиться, решив, что вечером позвоню соседке и узнаю, как дома дела. У меня есть этот день, возможно, самый спокойный и счастливый в моей жизни, и пусть он будет именно таким!
У ступеней, чуть повернувшись в сторону, стоял мотоцикл. Я в них совсем не разбираюсь, но этот выглядел просто огромным.
Все, что могло блестеть - блестело, что не могло - подмигивало черным паком и серой кожей. Ром накинул мне на плечи не слишком просторную куртку, расшитую бисером и сладко пахнущую магазином. Вручил тяжелый шлем, который я не знала, как надеть.
Тогда он сам застегнул все ремни и кнопки, приговаривая, что братья его порвут в клочки, если я хотя бы пальчик оцарапаю. Подождав, пока я устроюсь за его спиной и крепко обхвачу руками его узкую талию, рванул своего диковинного зверя с места.
- Ого - го! - мы неслись по обсаженной деревьями аллее, и я закричала от восторга.
Когда до ворот оставалось метров двадцать, Ром щелкнул тумблером на панели, и ворота начали открываться.
Мы проскочили в едва приоткрывшиеся створки. Мое сердце ухнуло вниз от адреналина и понеслось вскачь.
Неожиданно показалось - у ворот стоял отчим, прижавшись лицом к решетке. Померещилось? Наверное, садовник, или кто-то из охраны...
Вырвавшись на трассу Ром, прибавил газу и в город мы влетели через десять минут.
Тут ехали чинно, почти спокойно, и я очень развеселилась, когда увидела, куда мы приехали, Табличка на высоких железных воротах гласила: «Зоопарк»!
Оставив мотоцикл и шлемы на стоянке, мы заплатили за вход. А через десять минут брели по аллее среди вольеров и зданий, лопая мороженое и бросаясь попкорном. Оказалось. Ром привез меня не просто так - для работы. Ему нужно было посмотреть на каких-то редких гадов, и мы пошли искать террариум.
Нашли нескоро: серое здание пряталось среди деревьев. Очень серьезная тетка - уборщица шуровала шваброй как раз на его крыльце. Мы подождали, слушая ее ворчание. В конце концов, хихикающий Ром притянул меня к себе, сминая легкое сопротивление, и принялся сладко, со знанием дела, целовать. Тетка, громко фыркнув и бормоча о распущенности современной молодежи, испарилась под наш дружный смех, но второй поцелуй Рому не обломился.
В террариуме было тихо и полутемно.
