В конечном итоге он покончил с собой, оставив записку, что не может больше выносить сердечную боль. Паркер послал меня убить вашего мужа. Он вне себя от горя.
Если бы Роуз уже не пребывала в ужасе, последнее сообщение послужило бы последней каплей.
— Вы сказали, что это предупреждение! А теперь заявляете, что вам заплатили, чтобы вы убили его!"
"— Не заплатили. Я много лет работаю на Паркера. Он делал все возможное, чтобы вытащить Марка из депрессии, в которую тот впал, после того как вы бросили его.
Как и я, если уж на то пошло. Ничего не помогало. А теперь он мертв. Но я не хладнокровный убийца. И Паркер тоже. Желание убить человека, который отнял у него сына, было первой реакцией на смерть Марка, но мне удалось уговорить Паркера остановиться на менее кровавой мести.
Охваченная гневом, Роуз рванулась из его рук.
— И вы считаете то, что сделали сегодня, менее кровавым?
Он резко развернул ее к себе. Дуло револьвера, упиравшееся раньше в спину, теперь прижималось к ее животу.
Лицо мужчины по прежнему скрывалось в тени. Не то чтобы это имело значение теперь, когда он признался, что служит у Паркера.
— Вы предпочли бы, чтобы он умер? — прошипел он в ответ. — Не заблуждайтесь. Паркер не оказался бы там, где он сегодня, если бы не имел в своей натуре безжалостной жилки. И поскольку он винит вас и вашего мужа в своей утрате, он не оставит вас в покое. Я не смог отговорить его от мести. А она очень проста. Если вы не достались Марку, то не достанетесь никому.
Так вы хотите спасти жизнь мужу?
— Оставив его? — Она заплакала. — Пожалуйста, не просите меня об этом.
— Кто то должен заплатить, миссис Уоррен, за смерть одного и отчаяние другого. Выбор за вами.
Роуз молча плакала, но, оказалось, что это еще не все.
— Есть еще одно условие.
— Неужели этого недостаточно?!
— Нет, ваше бегство должно ранить в самое сердце. Поэтому вы не назовете своему мужу истинную причину, из за которой бросаете его.
— Тогда для этого потребуется некоторое время. Если я уеду, прежде чем он оправится от раны, он никогда не поверит, что я сделала это по собственной воле.
— Три недели и ни днем больше.
Роуз надеялась, что за это время найдет способ избавиться от этой чудовищной сделки, но тщетно. Каждый раз, видя, как Фрэнк держится за простреленный бок, она вспоминала, что его жизнь находится в ее руках. У нее не было иного выхода, пришлось уехать.
