Ее внуки будут настоящими горожанами и придут в ужас от испытаний, выпавших на ее долю. Но в сознании раздался голос матери, шепнувшей в ответ: «Или выводком маленьких ковбоев, которые придут в ужас от подобной изнеженности».
Право, это какое то безумие. Она должна жить дома, в Нью Йорке, наслаждаясь вихрем светской жизни со своими друзьями, посещая чудесные вечеринки, встречаясь с достойными молодыми джентльменами, которые никогда не слышали о бандитах, не говоря уж об индейцах! И из за чего все эти жертвы? Из за того, что двое соседей не могут поладить между собой и вести себя по соседски?
— Если увидите всадников, скачущих по направлению к нам, падайте на дно и прячьтесь, — произнес Коул, грубо нарушив ход ее невеселых мыслей.
— Что?! — ахнула она.
— Это могут быть Уоррены.
Тиффани прикусила язык, сдерживая ответную реплику. Что сказала бы на ее месте Дженнифер? Возможно, она была бы рада случаю сообщить Уорренам, что решила работать на Каллаханов, потому что те предложили двойное жалованье.
Не слишком благородно, но настоящая Дженнифер скорее всего поступила бы именно так, получив подобное предложение.
Придется ответить в духе Дженнифер, даже если она рискует столкнуться с отцом и братьями, что совершенно ни к чему, решила Тиффани.
— Мне следовало сообщить им, что я решила работать на вас. Это было бы честнее.
Коул фыркнул."
"— Уоррены не знают, что такое честь, так что не забивайте свою хорошенькую головку подобной чепухой. К тому же это была папина идея: воткнуть эту маленькую колючку в бок старине Фрэнку, выхватив вас у него из под носа.
Так что не будем лишать его удовольствия позлорадствовать, когда все откроется.
Тиффани встревожилась. Если Каллаханы намерены сообщить Фрэнку, что Дженнифер у них, она не сможет переслать отцу записку Дженнифер, где та уведомляла о своем возвращении в Чикаго. Это вызовет подозрения и, возможно, даже приведет Фрэнка к мнимой Дженнифер с требованием объяснить, что все это значит.
Интересно, задалась она вопросом, был ли Фрэнк честен в своих письмах к Роуз? Похоже, давняя вражда не только не затихла, как он пытался уверить мать, а обострилась. Презрение, с которым Каллаханы отзывались о ее семье, наводило на мысли, что даже брак не сможет положить конец этому противостоянию. Может, Каллаханы уже отозвали свое согласие и ей вообще незачем находиться здесь?
Это было нечто, что требовалось выяснить немедленно.
