Горячее. Острое. Безумное. Животное.
К счастью, после того первого вечера, мучившего меня воспоминаниями, который я квалифицировала как кризис, наступила ремиссия. С надеждой на полное выздоровление. За отсутствием причины воспалительных процессов в организме.
Я вникала в новые для меня обязанности, и это было интересно, хоть и тяжело.
Славик ругался на меня, но в целом, я чувствовала, что он мной доволен. И это не могло не радовать. И, когда через два дня, он отбыл на четырнадцатый, наводить порядок во вверенном ему подразделении, я уже чувствовала себя вполне уверенно.
Вот только база проклятая…
Славик явился через десять минут, весело обматюкал мои попытки объяснить, почему не идет дальше служебка, выслушал клятвенные заверения, что ни чай, ни кофе, ни лак для ногтей я на клаву не проливала (насчет лака для ногтей — это вообще инсинуация злобная, я даже не крашу ногти), весело застучал клавишами.
— Ну вот, глянь сюда, ты здесь галочку не поставила, коза, — наконец усмехнулся он.
— Какую? — поразилась я, потому что прекрасно помнила, что все галочки везде, где можно, я наставила.
— Ну вот, садись давай, покажу.
Он усадил меня обратно в кресло, склонился близко, указывая на место, где я, на самом деле, проглядела галочку.
Это было очень невинное действие, рабочий момент… И, думаю, что именно об этом в первую очередь и подумал генеральный директор холдинга, так не вовремя явившийся из заграниц и прямиком прошедший к своему заму в кабинет.
По крайней мере лицо его, как обычно маловыразительное, в этот момент буквально заледенело. И только глаза жгли в прежнем режиме сверхновой.
И главными объектами для испепеления были мы со Славкой. Склонившие головы близко друг к другу. Так, что сразу и не поймешь, обнимаемся, или уже целуемся.
24
Паша смотрел на самую возмутительную картину, которую только может застать руководитель его уровня, вернувшись внезапно из деловой поездки обратно в родную компанию.
Нарушение корпоративной этики, субординации, флирт на рабочем месте, возможно, секс на рабочем…
И остро, очень остро чувствовал свой возраст. Все свои тридцать пять. Потому что больше всего хотелось заорать привычно:
— Хули тут происходит?
И двинуться на наглого щенка, прямо у него на глазах посмевшего лапать его, Носорога, собственность.
