И эта самая собственность, такая довольная с какого-то хера сидела, счастливая, улыбалась, глазки лисьи блестели, губки пухлые растягивались… С*ка, соскучился ведь! Мысль эта промелькнула где-то на краю сознания, нисколько не успокаивая, а наоборот, распаляя, добавляя к привычной злости на сотрудников и ситуацию уже инфернальную злобу на себя, мудака, никак не умеющего выкинуть из головы эту чертову казачку.
Но то, что прокатывало на строительной площадке и за закрытыми дверями кабинетов, не особо хорошо смотрелось здесь.
Поэтому пришлось ограничиться кратким:
— Пошел нахер, — это щенку, уже осознавшему свой глубочайший косяк и побледневшему так, словно все краски с лица стерли валиком для побелки. Возникшая в голове картинка морды нахального юнца, извозюканного в побелке, бальзамчиком прям легла, стало даже легче дышать. Чуть-чуть.
— Ко мне в кабинет, — это уже дуре-казачке, упрямой козе, не понимающей своего счастья."
"Она, кстати, в отличие от своего любовничка, наоборот, вспыхнула, красиво так.
Зарумянилась. Как во время секса. Очень привлекательно. Сейчас он и проверит, насколько это совпадет с реальностью. И можно ли ее заставить еще сильнее покраснеть. И вообще, хорошее слово ""заставить""… И как это он раньше до этого не додумался? Чего танцевал вокруг нее столько времени? Уговаривал? Время давал на обдумывание своего счастья? Расслабился совсем. Старый стал.
Нет той прежней молодой ярости, уровня тестостерона зашкаливающего, когда выходил на ринг, ловкий и прыгучий, неожиданно для своей комплекции и для противников, разбирался в первых раундах с соперниками, а потом на адреналине трахался всю ночь так, что горело все вокруг, и бабы от него выползали еле живые.
И все знали, что Носорог — тот еще зверюга. Что нельзя с Носорогом, как с другими. Потому что уработает, и не заметишь. И, хоть отношений у него было и немного, но все тоже знали, что на его женщину не положено даже смотреть, а уже не то чтоб стоять. ТАК. БЛИЗКО. ДЫШАТЬ. ЦЕЛОВАТЬ? БЛ*ДЬ!!!
К счастью для него, мальчишка ситуацию просек и свалил так быстро, что Паша успел только моргнуть.
В отличие от своего кавалера, чертова казачка, мурыжащая его уже несколько недель, так и осталась сидеть на своем рабочем месте и смотрела на него с вызовом. Хотя губки пухлые и подрагивали.
И так ему хотелось просто сорваться и подойти к ней, вытащить ее из-за этого гребанного стола и опустить на колени перед собой. Так, чтоб опять взгляд ее увидеть, глаза ее на уровне своего паха.
