Дойдя до своей комнаты, он грубо втолкнул ее внутрь и закрыл дверь, оставив девушку одну. Она услыхала, как поворачивается ключ в замке, и попыталась открыть дверь, но замок не поддавался.
Шаги Тристана удалялись. Беттина яростно заколотила кулаками в толстые доски, потом снова прислушалась, но все было тихо.
Будь он проклят! Не собирается отступать от своего слова и намерен держать ее взаперти. Но выносить одиночное заключение нет сил. Беттина больше не могла видеть Тристана с его ехидной улыбочкой и похотливым взглядом.
Беттина вновь заметалась по комнате. Прошел час, потом другой. Это нестерпимо! Ей необходим свежий воздух!
Услышав скрип ключа, Беттина замерла. Дверь открылась: на пороге появился Тристан с подносом. Он вновь запер дверь и поставил поднос на маленький столик около постели.
– Долго еще намереваешься держать меня здесь, как в тюрьме? – спросила она, отчаянно пытаясь оставаться спокойной.
– Пока не дашь слова, что опять не сбежишь, – терпеливо объяснил Тристан.
– Будь ты проклят! – воскликнула Беттина, яростно топнув ногой.
– Я этого не вынесу!
– Тогда поклянись!
– Иди к черту!"
"– Ну и характер, – засмеялся Тристан. – Твоя служанка сказала однажды, что ты по природе мягкая и любящая. Или впадаешь в гнев только в моем присутствии?
– Пока я не встретила тебя, у меня не было причин для гнева, – презрительно бросила она.
– Нет? А я слышал, ты большую часть жизни провела, срывая злость на других.
Заметив удивленный взгляд Беттины, Тристан улыбнулся.
– Да-да, Мадлен все рассказала о тебе и твоем отце.
Значит, я только замена ему, Беттина? Неужели ты жила со своей злобой так долго, что обязательно должна изливать ее на кого-нибудь?
– Хватит, Тристан, – измученно прошептала Беттина. – Мой отец умер!
Тристан сочувственно взглянул на девушку.
– Мне очень жаль, Беттина.
– Не нуждаюсь в твоих утешениях! – вскинулась девушка.
Тристан тяжело вздохнул.
– Ты и в самом деле должна научиться держать себя в руках. Не думаю, что я и дальше смогу выдерживать твои истерики.
– Нет? А что сделаешь? Снова свяжешь и заткнешь рот? Или на этот раз прибьешь? Нравится заставлять меня страдать, правда?
– Нет, хочу только подарить тебе наслаждение, – мягко ответил он. – Ты сама себя мучишь.
Беттина пододвинула обитый бархатом стул к окну, выходящему на горы, и долго смотрела на поминутно сменявшие друг друга на небе краски. Солнце давно зашло за высокую вершину, но красно-фиолетовые сполохи перекрещивали темно-синюю бездну.
