– Да, пыткой, потому что ненавижу тебя!
– Можешь ненавидеть сколько угодно, маленькая французская ведьма, но твое тело противоречит злым словам.
Беттина не успела запротестовать – Тристан поднял сорочку, ловко стащил ее через голову девушки и швырнул на пол. Раздвинув коленом ее ноги, он начал гладить нежные розовые лепестки.
– Нет! – вскрикнула она, отчаянно пытаясь оторвать его руку.
Наслаждение пронизывало тело, и противостоять было невозможно. Пальцы Тристана творили волшебство, возбуждая Беттину помимо ее воли.
Он зарылся лицом в ее шею, обжигая нежную кожу пылающими губами, и Беттина поняла, что пропала, если немедленно не остановит его! Она должна, должна!
– Твоя… твоя борода, – еле выговорила девушка. – Она меня раздражает – щекочется.
Тристан поднял голову, но глаза беспощадно сверкали.
– Раньше ты на это не жаловалась.
– Раньше все быстро кончалось, – обрезала Беттина, – а теперь мне все время хочется смеяться, но я боюсь, ты рассердишься и подумаешь, что я смеюсь над тобой и… твоими ласками.
– С чьими ласками ты сравниваешь мои, Беттина? Ведь у тебя до меня не было мужчин!
– Достаточно и того, что меня тошнит от тебя, – взорвалась Беттина, поняв, что все ее усилия напрасны.
Каким способом можно разозлить Тристана настолько, чтобы он овладел ею быстро и поскорее отвязался?
– На этот раз я не буду обращать внимание на твой ехидный язык, Беттина. Ты поймешь раз и навсегда, что значит быть настоящей женщиной, – намеренно холодно процедил Тристан.
Перекатившись на нее, он накрыл ее рот губами, заглушая дальнейшие протесты.
Тристан вошел в нее медленно, мягко, и на этот раз Беттина не почувствовала боли. Действия пирата противоречили его чувствам, ведь он был нежен с ней, хотя злость не унялась. Тристан мстил своим терпением, и теперь Беттина не имела возможности сопротивляться.
Он врезался все глубже и неожиданно замер в ней, покрывая лицо и шею поцелуями. Его губы впились в ее рот, опаляя страстью. Тристан вновь начал двигаться, сначала неспешно, затем все быстрее.
Ни с чем не сравнимый экстаз охватил Беттину, пронизывая тело жидким огнем. И вскоре она льнула к Тристану, словно от этого зависела вся ее жизнь, а перед глазами взрывались мириады цветных искр."
"Беттина услышала смех Тристана, тихий, торжествующий, и почувствовала еще большее унижение, чем из-за всего, что пришлось вытерпеть раньше. Так вот в чем его месть – подарить ей восхитительное, невероятное, ни с чем не сравнимое наслаждение.
