Отвел ее в трюм выбрать ситец; она попросила принести тебе вот это, – объяснил пират, положив на стол серебряную расческу. – Теперь ты довольна?
– Довольна? Я ничего не просила у вас, капитан, вы сами предложили. Я просто подумала, что вы захотите сделать приятное моей служанке, и уже поблагодарила вас, – второй раз за ситец. Что касается расчески, она очень, очень красивая, Тристан, но у меня уже есть одна, хоть и не такая блестящая, из простого дерева, зато она очень дорога мне, ведь это подарок мамы.
– Может, мне вернуться за твоими сундуками? – язвительно осведомился Тристан.
– Да!
Он только вздохнул, словно знал ответ заранее.
– Думаю, команда «Песни ветра» уже оправилась от ран. Это означает еще одно сражение.
– Я все забываю, что ты трус, – кивнула Беттина.
– Я уже говорил тебе – никогда не бежал с поля битвы.
– Ну да, ты только женщин боишься!
– Не стоит бороться со мной, Беттина. Ты все равно ничего не сможешь сделать. Не хочу причинять тебе лишней боли, вот и все.
– Но я бы хотела убить тебя, Тристан… видеть твои мучения… за все, что ты со мной сделал.
– Ну, моя кровожадная маленькая ведьма, этого ты не дождешься!
Беттина улыбнулась и продолжала шить.
Тристан налил себе рома и сел.
– Ты ела? – спросил он, не сводя с нее глаз.
– Да. Юнга принес обед часа два назад. Я уже начала надеяться, что ты сегодня не возвратишься – уже очень поздно. Кстати, Мадди отдала тебе ножницы?
– Что за игру ты ведешь, Беттина? – спросил он, не обращая внимания на издевку.
– Почему твое отношение ко мне так изменилось?
– Вовсе нет, – тихо ответила она. – Я по-прежнему ненавижу тебя, Тристан.
Распущенные волосы скрывали наклоненное над шитьем личико, и Тристан не видел выражения глаз Беттины. Какого они цвета сейчас? Вечернего моря или драгоценных изумрудов? В голосе совсем не звучало ненависти, о которой она говорила, но все-таки Тристан понимал: девушка не лжет. Только где же прежняя ярость? Куда девались бешенство и гнев? Откуда такая перемена?
– Не хочешь ли погулять перед сном? – спросил он.
– Нет, если ты снова намереваешься целовать меня под луной.
– Признаюсь, такие намерения у меня были. Но если хочешь и дальше упрямиться, мы ляжем сейчас.
– Я погуляю одна! – объявила Беттина.
– Нет!
– Тогда ложись сам!
– Только с тобой, малышка!
Тристан допил ром, встал и…
– Согласна, если ты сбреешь бороду.
– Что?! – воскликнул он, не уверенный, что правильно расслышал.
